Неточные совпадения
Оставалось, по мнению товарища прокурора, разделенному и следователем, допросить княжен Маргариту и Лидию Дмитриевну Шестовых, для чего Карамышев, по совету Невского, и препроводил дело при представлении на распоряжение прокурора т-ского окружного суда. Таким образом, князь Александр Павлович Шестов
был признан
жертвою гнусного преступления.
Процессии соединились. Оба гроба
были внесены в церковь, где также архиреем соборне
была отслужена литургия и совершено отпевание. После краткого надгробного слова, произнесенного архиреем над
жертвой людской злобы и преступления, как он назвал покойного князя Александра Павловича, гробы
были вынесены из церкви и опущены в находящийся в ее ограде фамильный склеп князей Шестовых.
За ней незаметно шла другая, внутренняя жизнь этой семьи, велась, начатая еще в Шестове, подпольная интрига, развертывалась во всю ширь страшная жизненная драма. Новой
жертвой этой интриги, новым страдательным лицом этой драмы
была намечена княжна Лидия Дмитриевна.
— Это одна из
жертв Гиршфельда, — заключил свой рассказ Карнеев, — я не могу этого доказать, но я чувствую. Ему понадобилась не она, а ее деньги, которые должны перейти к ее сестре, а та в его руках. Он погубит и другую, погубит и Антона, я старался раскрыть ему глаза, но безуспешно; я достиг лишь того, что потерял в нем друга, теперь теряю существо, которое для меня более чем друг. Я один, совсем один. Знаете ли вы, что значит
быть одному? Я чужд миру и мир чужд мне.
«Написать ему, что я полюбила другого, что я прошу его забыть меня навсегда? Нет, этот удар
будет для него слишком силен. Он все-таки несчастный человек. Сколько
жертв принес он из любви ко мне».
Исповедь
была написана по-французски. Страшное впечатление произвела на него эта рукопись, он перечел ее несколько раз с начала до конца, и образ преступной, но все еще любимой им девушки заменился образом страдалицы,
жертвы темперамента, воспитания, среды — роковой встречи.
Он припомнил в мельчайших подробностях свою двойную игру с покойной княгиней и ее племянницей, княжной Маргаритой Дмитриевной Шестовой, — игру, доведшую последнюю до преступлений, первою
жертвою которых
был князь Александр Павлович Шестов.
«Все-таки она, по отзывам всех, талантливая женщина;
быть может и на самом деле из нее выработается выдающаяся артистка и этим она
будет обязана мне: я, так сказать, подарю ее отечественной сцене. Содержанка!.. Ну, да что ж? Содержанка — не кокотка; это почти что гражданский брак… Наконец, я приношу эту
жертву для дела…»
Так знайте же, что честная актриса не принимает вашей
жертвы, отказывается от чести
быть княгиней Гариной.
Знайте только, что заслужить это прощение вы должны
будете громадными
жертвами, и все же они не
будут равносильны той
жертве, которую я принесла вам, не искупят того оскорбления, которое вами нанесено мне.
Это
была бы с ее стороны безумная
жертва, которую она приносит вам не желает и которой вы, даже по ее мнению, не стоите…
«Для тебя, божество мое, принес я все эти
жертвы, принесу, если понадобится, еще большие, отдам самую жизнь. Найдешь ли ты, что теперь я хотя частью искупил свою вину перед тобой, подаришь ли хоть ласковым словом, когда я явлюсь к тебе,
быть может, изгнанный из родной семьи, покинутый всеми, одинокий, бездомный!..»
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей //
Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он выбивался из сил, плакал, как ребенок, о том, что вдруг побледнели радужные краски его жизни, о том, что Ольга
будет жертвой. Вся любовь его была преступление, пятно на совести.
И люди тоже, даже незнакомые, в другое время недоступные, хуже судьбы, как будто сговорились уладить дело. Я
был жертвой внутренней борьбы, волнений, почти изнемогал. «Куда это? Что я затеял?» И на лицах других мне страшно было читать эти вопросы. Участие пугало меня. Я с тоской смотрел, как пустела моя квартира, как из нее понесли мебель, письменный стол, покойное кресло, диван. Покинуть все это, променять на что?
Неточные совпадения
Говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы собирались кого прибить; приносили частые
жертвы Вакху, показав таким образом, что в славянской природе
есть еще много остатков язычества; приходили даже подчас в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего в присутствии
было нехорошо и воздух
был вовсе не ароматический.
— Я предчувствую, — сказал доктор, — что бедный Грушницкий
будет вашей
жертвой…
Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей
будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это
жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может.
Но ты
был несчастлив, и я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою
жертву, что когда-нибудь ты поймешь мою глубокую нежность, не зависящую ни от каких условий.
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом
есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в
жертву. Совсем это не так. Я просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно,
буду рада, если удастся
быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение…