Неточные совпадения
— Не только можно, но должно.
Теперь только начинается твоя жизнь… Ты знаешь, что она любит тебя. Твои и ее родители согласны, зачем
же стало дело? Веселым пирком, да и за свадебку.
А
теперь? Если она
теперь присылкой этого билета так безжалостно глумится над известным ей его чувством, значит, она никогда не любила его, значит, она довольна сделанной ею блестящей партией, значит, она такая
же… как и все!
«Зачем
же ему жить? Какая
теперь цель его жизни? Была одна — поклонение ей, служение обществу во имя ее, принесение себя в жертву для нее… а
теперь… путеводная звезда потухла, кругом пустота, тьма… надо и идти… во тьму…»
Последнее действительно представляло даже и в это время целый городок и городок далеко не русский, так как последние отличаются и
теперь, а не только тогда, неряшливостью и беспорядочностью постройки; здесь
же царила симметрия, без которой граф Аракчеев не представлял себе даже понятия о красоте.
— Нет, зачем пьян? Я дело говорю, ведь вы
же сами мне говорили, что меня больше жизни любите, что только часы, проводимые со мной и считаете счастливыми, а
теперь, когда в будущем это счастье представляется вам сплошь, не урывками, и когда я этим хочу вас утешить, вы говорите, что я пьян… — тем
же тоном, наливая и опрокидывая в рот еще стакан вина, продолжал Егор Егорович.
Во-первых, ей далеко не улыбалось постоянное присутствие постороннего человека, разделяющего с ней томительно-однообразную жизнь в Грузине, не улыбалась перспектива вопросов, выпытываний, догадок, до которых так падка Бахметьева; а во-вторых, эта
же самая Бахметьева, как мы уже упомянули вскользь, представлялась Наталье Федоровне
теперь в ином, далеко не привлекательном освещении.
— Ты уговори мать, — заметил он ей, — это меня может сильно подвинуть по службе, капитал твой увеличится, и тогда мы можем обвенчаться, а
теперь что
же плодить нищих.
— Мне
теперь легко, я высказалась, я облегчила свою наболевшую душу, поклянитесь
же мне, что ни одна живая душа не узнает врученной вам мною тайны… — заключила она и с мольбой посмотрела на него.
Недавнее, мгновенно посетившее ее, раскаяние, при известии об опасной болезни матери, так
же мгновенно было заглушено опрометчивыми словами старой няньки, и прежняя эгоистическая злоба стала царить в ее уже
теперь вконец испорченном сердце, в котором потухла последняя тлевшаяся в его глубине искра добра.
Дарья Алексеевна со стойкостью древней спартанки вынесла эти, один почти вслед за другим, обрушившиеся на нее удары судьбы — между смертью ее двух сыновей не прошло и двух месяцев, — но все
же эти удары не могли пройти бесследно для ее здоровья, и вместо доброй пожилой женщины, вместо прежней «бой-бабы» была
теперь дряхлая, расслабленная старушка.
—
Теперь он… перестал даже бывать… Вы расстались с ним навсегда… Напишите ему… что вы заступитесь за меня, что сами обратитесь к государю с просьбой о разводе; он тотчас
же предупредит вас и поправит свою вину относительно меня… Иначе я сама дойду до государя и государыни и брошусь к их ногам, умоляя заставить его покрыть мой позор… Я решилась на все… я не могу долее выносить такую жизнь… я терпела семь лет… семь долгих лет…
Граф вспомнил, какое тяжелое впечатление произвело на него это известие о самоубийстве все
же близкой ему девушки, которую он видел всего за какую-нибудь неделю до означенного в уведомлении дня. Алексей Андреевич не заметил в ней ничего особенного, хотя она была как-то рассеяннее и задумчивее обыкновенного. Он
теперь припомнил это.
«Ничего,
теперь все кончено!» — успокоил он самого себя, бросив все
же боязливый взгляд в ту сторону леса.
«Да кто
же я такой? — спросил он сам себя, хотя и не в первый раз, но
теперь с особою горечью. — Я считаю Аракчеева своим отцом, а ношу фамилию Шумского! Моя мать мещанка, а я считаю себя дворянином!.. Кто
же я такой? Кто
же я такой?»
«Как, — думал Шумский, идя от архимандрита, — меня смеют трактовать как какого-нибудь пришельца? Разве не знают они, кто был Шумский в оное и весьма недалекое время. Можно ли так бесцеремонно обращаться с бывшим офицером, флигель-адъютантом… Конечно,
теперь я не состою им, но все
же бывал, да и
теперь все
же я отставной поручик, а не кто-нибудь…»
—
Теперь настала минута, когда я должен доказать всем, что мой образ действия изъят от лицемерия и двоедушия.
Теперь нужно окончить дело с тою
же твердостью, с которою оно было начато. В моих намерениях, в моей решимости ничего не изменилось, и моя воля отказаться от престола более чем когда-либо непреложна.
Он тотчас
же объявил присутствующим, что передал все права свои брату Николаю, с согласия усопшего императора, и что
теперь Николай Павлович сделался законным монархом России.
Хотя государь Николай Павлович был, несомненно, расположен к нему, хотя он был любимцем императрицы Марии Федоровны, знавшей, как привязан был к нему ее покойный сын, но все
же граф Аракчеев хорошо понимал, что ему
теперь придется разделить влияние на ход государственных дел с новыми, близкими государю людьми, людьми другой школы, другого направления, которые не простят ему его прежнего могущества, с которыми ему придется вести борьбу, и еще неизвестно, на чью сторону станет государь.
Он хотел было тотчас
же идти в собор, чтобы удостовериться в существовании пакета, но архиепископ воспротивился этому, заявив, что из этого может возникнуть молва, какой нельзя предвидеть, и даже клевета, будто только
теперь что-то подложено к государственным актам, или что положенное подменено.
— В это
же время, матушка Наталья Федоровна, — говорила жена смотрителя, знакомая давно с Аракчеевой, она знала, что та не любила, чтобы ее титуловали «графиней» или «сиятельством», — мороз был еще сильней, чем сегодняшний, дня четыре уже будет тому назад, да и темней было, не в пример, чем
теперь, слышу я кто-то на крыльцо вбежал, отворил дверь и шасть в горницу.
— Не отдаст… нечего и думать, я уж не раз приступалась… Куда тебе… так прижмет к себе, что хоть руки ей ломай и кричит не своим голосом, пока не отойдешь… Я уже ее и оставила, и мужа к ней не допустила… мужчина, известно, без сердца, силой хотел отнять у нее… Я не дала, а
теперь, грешным делом, каюсь… Пожалуй, сегодня или завтра все
же его послушаться придется… Не миновать…
Такие
же дома еще изредка встречаются и
теперь в отдаленных переулках Москвы, на Тверской
же их исчез давно самый след.
— Зарудин, пожалуй, и прав, — заметил Антон Антонович, — но в сущности, что нам
теперь до этого за дело — жива или не жива Екатерина Петровна Бахметьева, да притом еще замужняя? Что может изменить она в строе жизни Николая Павловича?.. Тогда дело другое, а
теперь, по-моему, нет основания волноваться… Прошло пятнадцать лет, нельзя
же теперь перетряхивать старые истории.
— Уж видно, что
теперь пора такая, ваше высокоблагородие, видите, что весь мир бьет, что
же я буду стоять так? — ответил унтер-офицер.
— Кто это сказал вам? Не беспокойтесь, не может этого быть, — начал их успокаивать Хрущев. — Государь, наверно, пощадит своих подданных, притом
же теперь все здесь успокоились, а раскаяние не только государь, но и Бог прощает.
Только оставшись наедине с самим собою, он понял, что затаенной даже от самого себя главнейшей целью его жизни, кроме искупления вины, была надежда, несбыточная и безумная, но все
же надежда на свидание с Марьей Валерьяновной, и что
теперь, когда эта надежда совершенно исчезла, образовавшаяся в его сердце и уме пустота сделала ему жизнь каким-то тяжелым, невыносимым бременем.
Все это мгновенно промелькнуло в ее голове, в которой затем возник роковой вопрос: что
же теперь будет?
«Денег?.. Нет! Он сам заявил, что
теперь ему их не надо… Меня? Едва ли… Он так презрительно отозвался о воспоминаниях, о поцелуях… Что
же ему надо?.. Какое дело имеет он до меня?..» — продолжала она пытать себя, но вопросы эти так и оставались вопросами.
— Ничего нет легче — это устроится само собою, после исполнения всех судейских формальностей, я
же со своей стороны окажу все мое содействие, хотя
теперь, вы знаете, я в России — нуль…