Неточные совпадения
Далее из рассказа старика Зарудина оказывалось, что в районе той губернии, где он начальствовал за последнее время, находилось имение
графа Аракчеева. Земская полиция приходила часто в столкновение с сельскими властями, поставленными самим
графом и отличавшимися, по словам Павла Кирилловича, необычайным своеволием, так как при заступничестве своего сильного барина они рассчитывали на полную безнаказанность. Некоторые из столкновений дошли до сведения
графа и последний
написал к Зарудину письмо.
Зарудин начинал читать эти письма. В первом письме
граф Алексей Андреевич
писал следующее...
— Не утерпел я, сударь мой, получив от
графа письмо и послав ответ, не рассказать о сем в собрании дворян. Нашлась среди них «переметная сума» — предводитель, сообщил о рассказе моему
графу, да еще с прикрасами. Получаю я недельки через две обратно мое письмо и записку
графа.
Пишет он мне, да вот послушайте-ка, что он
пишет...
Зная аккуратность своего сановитого возлюбленного, она, как ей это ни было тяжело, выучилась
писать, хотя, конечно, далеко не искусно, и в угоду
графу, требовавшему, во имя идеи порядка, еженедельных рапортов по всем частям вверенного ей управления своим поместьем, хотя каракулями, но аккуратно отправляла ему собственноручные иероглифические отчеты.
У Натальи Федоровны мелькнула даже однажды мысль пригласить погостить к себе Катю Бахметьеву, которая в довольно частых и длинных письмах жаловалась на скуку и однообразие жизни летом в Петербурге и весьма прозрачно намекала, что не отказалась бы провести даже месяц где-нибудь в деревне. „В Грузине у вас, говорят, совсем рай“, —
писала хитрая девушка, не забывавшая в каждом письме посылать свой сердечный привет
графу Алексею Андреевичу.
«И еще уведомляю вас, батюшка, ваше сиятельство, Алексей Андреевич, что на днях заболела моя дворовая девка Глафира и, отправленная в больницу, вскорости умерла, а от какой причины — неизвестно», —
писала между прочим Минкина в Петербург
графу Алексею Андреевичу, требовавшему от нее еженедельных отчетов обо всем происходящем в Грузине.
К ней-то и обратилась Хвостова, прося
написать сыну о переводе ее первенца на службу под непосредственное начальство всемогущего
графа, надеясь при дружбе с матерью открыть, таким образом, своему Пете блестящую карьеру.
На другой день он отправил посланного с письмом к
графу Алексею Андреевичу. Он
писал, что смерть Настасьи Федоровны так его расстроила, что он захворал, а потому и не может приехать. Ему не хотелось видеть ненавистной ему женщины даже мертвой.
По этому же завещанию
граф Алексей Андреевич определил капитал в 50 000 рублей с процентами тому, кто через 93 года
напишет лучшую историю императора Александра I.
В этот день Пьер, для того чтобы развлечься, поехал в село Воронцово смотреть большой воздушный шар, который строился Леппихом для погибели врага, и пробный шар, который должен был быть пущен завтра. Шар этот был еще не готов; но, как узнал Пьер, он строился по желанию государя. Государь
писал графу Растопчину об этом шаре следующее:
Неточные совпадения
С отчаяния
графу Маттеи в Милан
написал; прислал книгу и капли, Бог с ним.
Главные качества
графа Ивана Михайловича, посредством которых он достиг этого, состояли в том, что он, во-первых, умел понимать смысл написанных бумаг и законов, и хотя и нескладно, но умел составлять удобопонятные бумаги и
писать их без орфографических ошибок; во-вторых, был чрезвычайно представителен и, где нужно было, мог являть вид не только гордости, но неприступности и величия, а где нужно было, мог быть подобострастен до страстности и подлости; в-третьих, в том, что у него не было никаких общих принципов или правил, ни лично нравственных ни государственных, и что он поэтому со всеми мог быть согласен, когда это нужно было, и, когда это нужно было, мог быть со всеми несогласен.
— Видите, Иван Андреевич, ведь у всех ваших конкурентов есть и «Ледяной дом», и «Басурман», и «
Граф Монтекристо», и «Три мушкетера», и «Юрий Милославский». Но ведь это вовсе не то, что
писали Дюма, Загоскин, Лажечников. Ведь там черт знает какая отсебятина нагорожена… У авторов косточки в гробу перевернулись бы, если бы они узнали.
Это было варварство, и я
написал второе письмо к
графу Апраксину, прося меня немедленно отправить, говоря, что я на следующей станции могу найти приют.
Граф изволили почивать, и письмо осталось до утра. Нечего было делать; я снял мокрое платье и лег на столе почтовой конторы, завернувшись в шинель «старшого», вместо подушки я взял толстую книгу и положил на нее немного белья.
Граф Орлов
написал князю Щербатову секретное отношение, в котором советовал ему дело затушить, чтоб не дать такого прямого торжества низшему сословию над высшим.