Неточные совпадения
Он был сын любимого слуги покойного отца графа Алексея Андреевича — мать графа была еще жива — Василия. Оставшись после смерти отца, горько оплаканного
барином, круглым сиротою, так
как его мать умерла вскоре после родов, он был взят в барский дом за товарища к молодому барчонку-первенцу, которому,
как и ему, шел тогда второй год.
Происходило ли это под влиянием Елизаветы Андреевны, внушавшей сыну,
как следует относиться к холопу, или же самолюбивый, мальчик сам не мог простить Василию украденных у него последним, хотя и вынужденных со стороны матери, забот — неизвестно, но только даже когда Алексей Андреевич был выпущен из корпуса в офицеры и Василий был приставлен к нему в камердинеры, отношения какой-то затаенной враждебности со стороны молодого
барина к ровеснику слуге нимало не изменились.
Далее из рассказа старика Зарудина оказывалось, что в районе той губернии, где он начальствовал за последнее время, находилось имение графа Аракчеева. Земская полиция приходила часто в столкновение с сельскими властями, поставленными самим графом и отличавшимися, по словам Павла Кирилловича, необычайным своеволием, так
как при заступничестве своего сильного
барина они рассчитывали на полную безнаказанность. Некоторые из столкновений дошли до сведения графа и последний написал к Зарудину письмо.
Бойкая и сметливая женщина, Настасья скоро поняла загадочный для других характер своего угрюмого
барина, изучила его вкусы и привычки и угадывала и предупреждала все его желания. Она получила звание правительницы на мызе Аракчеева и благодаря ей здесь водворились образцовые порядки и замечательная аккуратность по всем отраслям сельского хозяйства.
Как домоправительнице, при переезде в Грузино Настасье назначено было большое жалованье и она скоро вошла в большую силу при графе.
— Больны…
как только мы получили известие о прибытии вашего сиятельства, с того дня и занедужилось ей… жар, озноб, бред…
Господин доктор два раза на дню посещает… а
какая болезнь, ума не приложит… надо полагать, что простудилась… — объяснил помощник управляющего, видимо, повторяя заученный урок.
Покончив эту операцию, он стал собираться в дальнейший путь,
как вдруг зазвенел почтовый колокольчик, и храп остановившихся под окнами лошадей дал знать о прибытии на станцию нового проезжего, а вслед затем вошел в комнату пожилой
господин в помятой артиллерийской фуражке, закутанный в поношенную енотовую шубу.
— Да
какого тебе отца? Родного, что ли? Зачем он тебе так понадобился? Сам ты не маленький,
барин уже большой.
— Желанный ты мой! Да что тебе приключилось такое? — заговорила она сквозь слезы. — И
какому быть несчастию? Молод ты, пригож, в чинах,
барин,
как следует быть
барину!..
Грамотные — среди солдат того времени, они были редкостью — и те наивно полагали, что «конституция», о которой трактуют
господа офицеры, была не кто иная,
как «супруга царя Константина». С такими людьми надо было действовать иначе.
—
Господа, те из вас, которые не знают Ростовцева, могут поверить мне, что говоря в его присутствии, нам нечего бояться. Это мой лучший друг, и хотя он еще не из числа наших, но человек,
как нельзя более либеральный.
Карп Карпович был грамотный. С малолетства жил всегда при
господах и при отце Погореловой состоял в должности земского. Кроме книг священного писания, он читал много книг и светских,
какие, разумеется, попадались под руку. По большей части это были романы иностранных писателей в плохих переводах, которыми тогда была наводнена русская книжная торговля.
Такие личности,
как он, могли быть только завещаны нам прошедшим столетием, когда умственное образование для большинства самих дворян заключалось только в грамотности; естественно, что всякий дворовый мальчик, который готовился для домашнего письмоводства, живший постоянно в барском доме, в умственном и нравственном развитии шел в уровень с детьми своих
господ.
Как для тех, так и для других учителями были, если не старый длиннополый земский, то приходский дьячок.
Он прибыл туда около шести часов вечера и остановился в доме для приезжающих, так называемой «гостинице». С полчаса спустя, пришел грузинский полицеймейстер
господин Макариус и передал доктору желание графа видеть его сейчас же, так
как чай уже подан.
— Позвольте мне теперь отправиться, так
как я уволен только на четыре дня, и
господин Орлицкий ждет меня в Новгороде, — сказал Азиатов.
— Два
господина какие-то у магазина видно в вас обознались, спрашивали меня,
как зовут мою барыню… Я сказал…
К этим толкам присоединились еще другие, что-де карантины и больницы не прекращают, а плодят холеру, и что, будто бы, воду и огородные овощи отравляют посыпанием яда неблагонамеренные люди, «
господа»,
как толковал народ, подкупленные поляками, стремящимися из чувства неприязни к России отравить русский народ под предлогом холеры.
Под влиянием упомянутых нами циркулировавших в народе слухов, что холера не больше,
как одна лишь выдумка, смертоносность же происходит единственно оттого, что «
господа», будучи подкупаемы поляками, отравляют озера, реки и колодцы и даже грибы и ягоды в лесах, новгородцы, под предводительством купца С-ва, составили общество для преследования и уничтожения мнимых отравителей.
— Вот видишь ли, — оправившись и поборов в себе стыд, снова начала Хвостова, — видно, молюсь я недаром, доходят же мои молитвы до
Господа. А в Тихвин меня просто как-то душой потянуло,
как Зинаида и Сусанна мне о нем только заговорили. Чувствую я, что привезу тебе облегчение.
Приученная, старая, крепостная прислуга делала незаметным отсутствие Екатерины Петровны
как хозяйки — раз заведенная хозяйственная машина шла без сучка и задоринки, никакие хозяйственные заботы не касались больного
барина, боготворимого всеми дворовыми людьми, начиная с Устиньи и Никанора, специально ходившей за ним пожилой женщины и преданного старого камердинера и кончая последним казачком и девочкой для посылок.
— Грехи… мать… истинно грехи… На
барина смотреть мне, слеза прошибает…
Как сердечный убивается… И невдомек ему такой сюрприз…
— Никак нет, батюшка-барин, не письмо, — запинаясь начала Устинья, между тем
как Никанор, отвернувшись в сторону, старался сморгнуть застилавшие его глаза слезы.
— Не поймем что-то,
барин батюшка, ни в
какой такой Тихвин мы не ездили и даже в уме ехать не держали, а Зои Никитишны с самого Успеньева дня и в глаза не видали, зашли вот к милостивице понаведаться и узнать, не занедужилось ли ей ненароком… И матушка игуменья ее в Успеньев день после панихиды ждала чай кушать, так и не дождалась, а нынче и благословила нас пойти проведать Зою Никитишну…
Неточные совпадения
Но уж темнеет вечер синий, // Пора нам в оперу скорей: // Там упоительный Россини, // Европы баловень — Орфей. // Не внемля критике суровой, // Он вечно тот же, вечно новый, // Он звуки льет — они кипят, // Они текут, они горят, //
Как поцелуи молодые, // Все в неге, в пламени любви, //
Как зашипевшего аи // Струя и брызги золотые… // Но,
господа, позволено ль // С вином равнять do-re-mi-sol?
Но наконец сапоги были сняты;
барин разделся
как следует и, поворочавшись несколько времени на постеле, которая скрыпела немилосердно, заснул решительно херсонским помещиком.
Случись же так, что,
как нарочно, в то время, когда
господа чиновники и без того находились в затруднительном положении, пришли к губернатору разом две бумаги.
Сказавши это, старик вышел. Чичиков задумался. Значенье жизни опять показалось немаловажным. «Муразов прав, — сказал он, — пора на другую дорогу!» Сказавши это, он вышел из тюрьмы. Часовой потащил за ним шкатулку, другой — чемодан белья. Селифан и Петрушка обрадовались,
как бог знает чему, освобожденью
барина.
Уже более недели приезжий
господин жил в городе, разъезжая по вечеринкам и обедам и таким образом проводя,
как говорится, очень приятно время.