Марк внимательно поглядел на нее, и губы его нетерпеливо дернулись,
совсем как у избалованного ребенка. Нинка вдруг вспомнила слова Баси о его бесчисленных романах, предсказание ее, что она, Нинка, влюбится в него. «Ого! Еще поглядим!»
Неточные совпадения
И он — плакал!
Какой странный и неприятный вид, когда плачет мужчина! Он мне орошал руки своими слезами, целовал руки,
как барышням целовали в дореволюционные времена, так что они стали
совсем мокрые.
Я видела, его всего корежило, что я так просто говорю о таких «деликатных» вещах. Но видела еще, что он
совсем растерялся и сам
как будто в первый раз почувствовал нелепость того, что было раньше.
Шла из ячейки и много думала. Да, тяжелые годы и шквал революции сделали из меня
совсем приличного человека, я сроднилась с пролетариатом через комсомол и не мыслю себя
как одиночку. Меня нет, есть мы: когда думаю о своей судьбе, то сейчас же думаю и о судьбе развития СССР. Рост СССР — мой рост, тяжелые минуты СССР — мои тяжелые минуты. И если мне говорят о каких-нибудь недочетах в лавках, в быту, то я так чувствую, точно это моя вина, что не все у нас хорошо.
— Нужно будет вот что: переговорить в ячейке и встряхнуть хорошенько легкую нашу кавалерию.
Как всегда у нас: в прошлом году взялась за дело горячо, а потом
совсем закисла. Нужно ее двинуть на борьбу с пьянством, с лодырничеством и вредительством.
Вся жизнь ее, все интересы были в работе, неудачами завода она болела
как собственными, все силы клала в завод,
совсем так,
как рачительный крестьянин — в свое деревенское хозяйство.
Юрка знал, — если бы подойти к ним вплотную, если бы спросить: «Ну,
как, — можно это допустить, чтобы разбазаривали самое ценное имущество завода?» — они бы ответили: «Ясное дело, нет. Это — безобразие». И все-таки — что он вот выследил, накрыл, донес, — они за это чувствовали к нему безотчетное омерзение и способны были объяснить его действия только одним: «Старается пролезть». Юрка и в самом себе помнил
совсем такие настроения.
— Ты видишь тут только личную дрянность? И не видишь, до
какой развращенности доведен рабочий класс в целом,
как воспитывается в нем совершенно дворянская психология? Он вполне убежден, что он
совсем какой-то особенный человек, не такой,
как все остальные… Гадость
какая!
— Моя биография не
совсем такая,
какие вы до сих пор слушали. Я в детстве жила в холе и в тепле. Родилась я в семье тех, кто сосал кровь из рабочих и жил в роскоши; щелкали на счетах, подсчитывали свои доходы и это называли работой. Такая жизнь была мне противна, я пятнадцати лет ушла из дома и совершенно порвала с родителями…
Ведерникову она ничего даже и не сообщит, — после того, что он ей тогда сказал. А об Юрке,
как об отце, не хотела и думать. Но кто отец, она и сама наверное не могла бы сказать. И глупо,
совсем ни к чему, в душе пело удивленно-смеющееся слово «мать».
—
Совсем у тебя, Юрка, искривляется классовое самосознание. Какое-то интеллигентское гуманничанье. Откуда это у тебя? Брось! Партия знает, что делает. Ты знаешь ее лозунг о полном выкорчевывании в деревне всякого капитализма? Ну и не миндальничай. А ты готов отстаивать каждого кулачка и проливать над ним гуманные слезы. В правый, брат, уклонец вдаряешься.
— Я иногда слишком уж от сердца говорю, так что Дуня меня поправляет… Но, боже мой, в какой он каморке живет! Проснулся ли он, однако? И эта женщина, хозяйка его, считает это за комнату? Послушайте, вы говорите, он не любит сердца выказывать, так что я, может быть, ему и надоем моими… слабостями?.. Не научите ли вы меня, Дмитрий Прокофьич? Как мне с ним? Я, знаете,
совсем как потерянная хожу.
И вот тут,
совсем как бы нечаянно, следствие вдруг задало ему самый простодушный вопрос: «Да не Смердяков ли убил?» Так и случилось, чего мы ожидали: он страшно рассердился за то, что предупредили его и поймали врасплох, когда он еще не успел приготовить, выбрать и ухватить тот момент, когда вывести Смердякова будет всего вероятнее.
Неточные совпадения
Янтарь на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза на столе, // И, чувств изнеженных отрада, // Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (замечу мимоходом) // Не мог понять,
как важный Грим // Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав // В сем случае
совсем неправ.
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило
совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну,
как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.
Но день протек, и нет ответа. // Другой настал: всё нет,
как нет. // Бледна
как тень, с утра одета, // Татьяна ждет: когда ж ответ? // Приехал Ольгин обожатель. // «Скажите: где же ваш приятель? — // Ему вопрос хозяйки был. — // Он что-то нас
совсем забыл». // Татьяна, вспыхнув, задрожала. // «Сегодня быть он обещал, — // Старушке Ленский отвечал, — // Да, видно, почта задержала». — // Татьяна потупила взор, //
Как будто слыша злой укор.
— Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили! народ такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли,
как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница
совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
Прежде он не хотел вступать ни в
какие сношения с ними, потому что был не более
как простой пешкой, стало быть, немного получил бы; но теперь… теперь
совсем другое дело: он мог предложить
какие угодно условия.