Неточные совпадения
— Ой, как у нас плохо с девчатами! Робкие какие, — мнутся, молчат. Большую нужно работу развернуть. И
не с докладами. Доклады что, — скука! Всего больше пользы дают
вопросы и прения. А они боятся. Ты больно скоро перестала их тянуть, нужно было подольше приставать, пока
не раскачаются. Знаешь, что? Давай так будем делать. Я нарочно стану задавать разные
вопросы, как будто сама
не понимаю. Один задам, другой, третий. И буду стараться втягивать девчат.
— Мы тебя, милый, может, ни к чему даже и
не присудим, нам
не это важно есть, А важно нам выяснить тебя перед всеми, каков ты нам есть товарищ и гражданин пролетарского государства. И мы тебя начали уж немножко больше
понимать, — от одних
вопросов о твоей прошлой жизни. Теперь можно приступить к делу. Потерпевший… э… э… Георгий Васин. Выходи сюда, садись вот тут.
— Граждане! Долго будет тут эта болтовня? Объясняют вам, —
вопрос стоит во всесоюзном масштабе,
вопрос стоит о социалистическом строительстве.
Поняли вы это дело? И власть вам тут
не уступит, она вас заставит поступить по-нужному. Поэтому предлагаю вам голосовать добровольно. А кто хочет идти против, на того есть Соловки, есть Нарым, а может, кое-что и еще посоленее. Это имейте в виду!
—
Не понимаю вопроса, — сказал Клим. Он чувствовал себя умнее жандарма, и поэтому жандарм нравился ему своей прямолинейностью, убежденностью и даже физически был приятен, такой крепкий, стремительный.
Неточные совпадения
— Нельзя ли как-нибудь обойти всякий
вопрос о моей сестре и
не упоминать ее имени. Я даже
не понимаю, как вы смеете при мне выговаривать ее имя, если только вы действительно Свидригайлов?
— Я тоже
не знаю, чем его благодарить, — продолжал Раскольников, вдруг нахмурясь и потупясь. — Отклонив
вопрос денежный, — вы извините, что я об этом упомянул (обратился он к Зосимову), я уж и
не знаю, чем это я заслужил от вас такое особенное внимание? Просто
не понимаю… и… и оно мне даже тяжело, потому что непонятно: я вам откровенно высказываю.
—
Понимаю (вы, впрочем,
не утруждайте себя: если хотите, то много и
не говорите);
понимаю, какие у вас
вопросы в ходу: нравственные, что ли?
вопросы гражданина и человека? А вы их побоку; зачем они вам теперь-то? Хе, хе! Затем, что все еще и гражданин и человек? А коли так, так и соваться
не надо было; нечего
не за свое дело браться. Ну, застрелитесь; что, аль
не хочется?
— Позволь, я тебе серьезный
вопрос задать хочу, — загорячился студент. — Я сейчас, конечно, пошутил, но смотри: с одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому
не нужная и, напротив, всем вредная, которая сама
не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет.
Понимаешь?
Понимаешь?
Ну, так я тебе говорю, что на этом «
вопросе» я промучился ужасно долго, так что ужасно стыдно мне стало, когда я, наконец, догадался (вдруг как-то), что
не только его
не покоробило бы, но даже и в голову бы ему
не пришло, что это
не монументально… и даже
не понял бы он совсем: чего тут коробиться?