— Эн-ту-зи-азм?.. Да, пожалуй: рвение рабочих вам удалось искусственно подогреть новизною дела и энергичностью агитации; может быть, есть даже и настоящий энтузиазм. Но — долго ли может человек простоять на цыпочках? Как возможно в непрерывном энтузиазме,
из года в год, ворочать на вальцах резиновую массу или накладывать бордюр на галошу?
Неточные совпадения
И поступили
в комсомол. Я удрала
из дому пятнадцати
лет, как только кончила семилетку. Жизнь вихрем закрутила меня. Целый приключенческий роман можно бы написать
из того, что я переиспытала с пятнадцати
лет до последнего
года, когда поступила
в МВТУ. Кем я ни была: библиотекарем, бандитом, комиссаром здравоохранения, статистиком. И где я ни побывала: на Амуре, на Мурмане,
в Голодной степи. Больше всего полюбила зной зауральских пустынь, хотя больше всего вынесла там страданий.
(Почерк Лельки.) — Нинка уехала к своим пионерам вот уже две недели. Как-то без нее скучно. Уж привыкла, чтоб она приходила ко мне
из общежития. Сидим, болтаем, знакомимся: мы,
в сущности, очень мало знаем друг друга, ведь не видались несколько
лет. Но я ее очень люблю, и она меня. Она садится за этот дневник и пишет. Иногда ночует у меня.
Вчера умерла его мать; вот уже два
года, как он ее не видел, не видел с тех пор, как ушел
из дому, поступил на фабрику, стал жить
в рабочем общежитии.
Рассказала она, как три
года назад была
в Акмолинской области. Поехала она
из Омска
в экспедиции для обследования состояния и нужд гужевого транспорта. Рассказывала про приключения с киргизами, про озеро Балхаш, про Голодную степь и милых верблюдов, про то, как заболела брюшным тифом и две недели самой высокой температуры перенесла на верблюде,
в походе. Оставить ее было негде, товарищам остаться было нельзя.
За эти полтора
года из него выработался активный член комсомола, он учится
в коммунистическом университете имени Свердлова, его уже знают и отмечают наши вожди.
Шла
из ячейки и много думала. Да, тяжелые
годы и шквал революции сделали
из меня совсем приличного человека, я сроднилась с пролетариатом через комсомол и не мыслю себя как одиночку. Меня нет, есть мы: когда думаю о своей судьбе, то сейчас же думаю и о судьбе развития СССР. Рост СССР — мой рост, тяжелые минуты СССР — мои тяжелые минуты. И если мне говорят о каких-нибудь недочетах
в лавках,
в быту, то я так чувствую, точно это моя вина, что не все у нас хорошо.
— Моя биография не совсем такая, какие вы до сих пор слушали. Я
в детстве жила
в холе и
в тепле. Родилась я
в семье тех, кто сосал кровь
из рабочих и жил
в роскоши; щелкали на счетах, подсчитывали свои доходы и это называли работой. Такая жизнь была мне противна, я пятнадцати
лет ушла
из дома и совершенно порвала с родителями…
Даже о точных основаниях крестьянской реформы он все еще как бы не приобрел окончательного и твердого понятия и узнавал о них, так сказать,
из года в год, приумножая свои знания практически и невольно, а между тем сам был помещиком.
Из года в год актерство помещалось в излюбленных своих гостиницах и меблирашках, где им очищали места содержатели, предупрежденные письмами, хотя в те времена и это было лишнее: свободных номеров везде было достаточно, а особенно в таких больших гостиницах, как «Челыши».
Следующие четыре дня (с 9 по 12 декабря) мы употребили на переход по реке Уленгоу. Река эта берет начало с Сихотэ-Алиня и течет сначала к юго-востоку, потом к югу, километров 30 опять на юго-восток и последние 5 км снова на юг. В средней части Уленгоу разбивается на множество мелких ручьев, теряющихся в лесу среди камней и бурелома. Вследствие
из года в год не прекращающихся пожаров лес на горах совершенно уничтожен. Он сохранился только по обоим берегам реки и на островах между протоками.
Отыскали покладистых старичков, те под пьяную руку подмахнули за все общество уставную грамоту, и дело пошло гулять по всем мытарствам. Мастеровые и крестьяне всеми способами старались доказать неправильность составленной уставной грамоты и то, что общество совсем не уполномачивало подписывать ее каких-то сомнительных старичков. Так дело и тянулось
из года в год. Мужики нанимали адвокатов, посылали ходоков, спорили и шумели с мировым посредником, но из этого решительно ничего не выходило.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (Что было также
в прежни
леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков //
Из лож и кресельных рядов.
В свою деревню
в ту же пору // Помещик новый прискакал // И столь же строгому разбору //
В соседстве повод подавал. // По имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец,
в полном цвете
лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он
из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних
лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! // Как
в лес зеленый
из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К началу жизни молодой.
Гонимы вешними лучами, // С окрестных гор уже снега // Сбежали мутными ручьями // На потопленные луга. // Улыбкой ясною природа // Сквозь сон встречает утро
года; // Синея блещут небеса. // Еще прозрачные леса // Как будто пухом зеленеют. // Пчела за данью полевой // Летит
из кельи восковой. // Долины сохнут и пестреют; // Стада шумят, и соловей // Уж пел
в безмолвии ночей.
Но чай несут: девицы чинно // Едва за блюдечки взялись, // Вдруг из-за двери
в зале длинной // Фагот и флейта раздались. // Обрадован музыки громом, // Оставя чашку чаю с ромом, // Парис окружных городков, // Подходит к Ольге Петушков, // К Татьяне Ленский; Харликову, // Невесту переспелых
лет, // Берет тамбовский мой поэт, // Умчал Буянов Пустякову, // И
в залу высыпали все, // И бал блестит во всей красе.