Неточные совпадения
Для философа было слишком много событий: я сидел четыре раза
в тюрьме, два раза
в старом режиме и два раза
в новом, был на три
года сослан на север, имел процесс, грозивший мне вечным поселением
в Сибири, был выслан
из своей родины и, вероятно, закончу свою жизнь
в изгнании.
В 1898
году я был арестован по первому
в России большому социал-демократическому делу и исключен
из университета.
Многие
из этих людей впоследствии играли роль
в качестве оппозиции
в Государственной думе и вошли
в состав Временного правительства 1917
года.
То, что происходило во мне
в предшествующие
годы, соединение веяния Духа с веянием Диониса, соответствовало многому
из того, что я нашел
в новой для меня петербургской атмосфере, но были и различия, которые потом усилились.
Я уехал
в 1907
году из Петербурга, сначала
в деревню, а потом
в Париж, где провел зиму.
Летом того
года,
в который я общался с сектантами
в Яме, ко мне пришли
из соседней усадьбы Шеерманов для духовных бесед со мной.
Но я все-таки два раза был арестован, сидел
в Чека и Гепеу, хотя и недолго, и, что гораздо важнее, был выслан
из России и уже двадцать пять
лет живу за границей.
Группа высланных выехала
из России
в сентябре 1922
года.
В 24
году я переехал
из побежденного Берлина
в победивший Париж.
Из русских был обыкновенно я один, а
в прежние
годы Д. Святополк-Мирский.
Много раз
в моей жизни у меня бывала странная переписка с людьми, главным образом с женщинами, часто с такими, которых я так никогда и не встретил.
В парижский период мне
в течение десяти
лет писала одна фантастическая женщина, настоящего имени которой я так и не узнал и которую встречал всего раза три. Это была женщина очень умная, талантливая и оригинальная, но близкая к безумию. Другая переписка из-за границы приняла тяжелый характер. Это особый мир общения.
Я всегда, еще со времени моей высылки
из России
в 1922
году, имел международную ориентацию советскую и всякую интервенцию считал преступной.
Даже о точных основаниях крестьянской реформы он все еще как бы не приобрел окончательного и твердого понятия и узнавал о них, так сказать,
из года в год, приумножая свои знания практически и невольно, а между тем сам был помещиком.
Из года в год актерство помещалось в излюбленных своих гостиницах и меблирашках, где им очищали места содержатели, предупрежденные письмами, хотя в те времена и это было лишнее: свободных номеров везде было достаточно, а особенно в таких больших гостиницах, как «Челыши».
Следующие четыре дня (с 9 по 12 декабря) мы употребили на переход по реке Уленгоу. Река эта берет начало с Сихотэ-Алиня и течет сначала к юго-востоку, потом к югу, километров 30 опять на юго-восток и последние 5 км снова на юг. В средней части Уленгоу разбивается на множество мелких ручьев, теряющихся в лесу среди камней и бурелома. Вследствие
из года в год не прекращающихся пожаров лес на горах совершенно уничтожен. Он сохранился только по обоим берегам реки и на островах между протоками.
Отыскали покладистых старичков, те под пьяную руку подмахнули за все общество уставную грамоту, и дело пошло гулять по всем мытарствам. Мастеровые и крестьяне всеми способами старались доказать неправильность составленной уставной грамоты и то, что общество совсем не уполномачивало подписывать ее каких-то сомнительных старичков. Так дело и тянулось
из года в год. Мужики нанимали адвокатов, посылали ходоков, спорили и шумели с мировым посредником, но из этого решительно ничего не выходило.
А между тем каторжник, как бы глубоко он ни был испорчен и несправедлив, любит всего больше справедливость, и если ее нет в людях, поставленных выше его, то он
из года в год впадает в озлобление, в крайнее неверие.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (Что было также
в прежни
леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков //
Из лож и кресельных рядов.
В свою деревню
в ту же пору // Помещик новый прискакал // И столь же строгому разбору //
В соседстве повод подавал. // По имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец,
в полном цвете
лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он
из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних
лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! // Как
в лес зеленый
из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К началу жизни молодой.
Гонимы вешними лучами, // С окрестных гор уже снега // Сбежали мутными ручьями // На потопленные луга. // Улыбкой ясною природа // Сквозь сон встречает утро
года; // Синея блещут небеса. // Еще прозрачные леса // Как будто пухом зеленеют. // Пчела за данью полевой // Летит
из кельи восковой. // Долины сохнут и пестреют; // Стада шумят, и соловей // Уж пел
в безмолвии ночей.
Но чай несут: девицы чинно // Едва за блюдечки взялись, // Вдруг из-за двери
в зале длинной // Фагот и флейта раздались. // Обрадован музыки громом, // Оставя чашку чаю с ромом, // Парис окружных городков, // Подходит к Ольге Петушков, // К Татьяне Ленский; Харликову, // Невесту переспелых
лет, // Берет тамбовский мой поэт, // Умчал Буянов Пустякову, // И
в залу высыпали все, // И бал блестит во всей красе.