Неточные совпадения
Я стараюсь раствориться
в их
массе, быть такой, как они, даже отчасти их лексикон переняла, но все это не то. Я все еще одиночка, обособленная и далекая им.
Вот я теперь подделалась под
массу, не стою выше ее и ничем не отличаюсь от типичной комсомолки
в красной косынке…
Еще одно пожелание: никогда не ищи одиночества, будь всегда среди
массы,
в среде хороших пролетарских ребят.
— Этого оставить так нельзя. Нужно, понимаешь, вокруг этого дела чтобы забурлило общественное мнение. Чтоб широкие
массы заинтересовались. Какое наглое рвачество! И комсомолец еще! Я поговорю
в партийной ячейке. Думаю, — нельзя ли устроить над ним общественный суд, товарищеский, чтобы закрутить это дело
в самой гуще рабочих
масс.
Чтобы яркий огонек загорелся
в рабочей
массе.
К заводским калиткам уж начинают сходиться работницы, хотя пустят на завод только еще через двадцать минут. У одной из калиток девчата с ударного конвейера. С каждой минутой их подбирается все больше. Взволнованно глядят, кого еще нету. Очень беспокоятся. Первый пункт их обязательства — спустить опоздания и прогулы до нуля. А многие живут
в городе, трамвай № 20 ходит редко, народу едет
масса. Если не слишком нахален, ни за что не вскочишь.
Образовалось немало инициативных троек и ударных бригад. Но нужной подготовки проведено не было, тройки и бригады не родились органически от рабочей
массы, а назначены были сверху, во исполнение приказа Куйбышева. И болтались они
в заводской жизни мертвыми, нерожденными младенцами.
С изумлением и восторгом следила Лелька за искусной, тонкой работой, которая началась. Это была чудеснейшая, ничем не заменимая организация, — партийная рядом с государственной. Государство могло только предписывать и приказывать снаружи. Оно наметило пятилетку, дало определенные задания. Партия же тысячами щупалец вбуравливалась отовсюду
в самую толщу рабочей
массы, будила ее, шевелила, раззадоривала и поднимала на исполнение задач, которые ставило перед классом государство.
В газетах пелись хвалы заводу. Приезжали на завод журналисты, — толстые,
в больших очках. Списывали
в блокноты устав ударных бригад, член завкома водил их по заводу, администрация давала нужные цифры, — и появлялись
в газетах статьи, где восторженно рассказывалось о единодушном порыве рабочих
масс, о чудесном превращении прежнего раба
в пламенного энтузиаста. Приводили правила о взысканиях, налагаемые за прогул или за небрежное обращение с заводским имуществом, и возмущенно писали...
По тем или другим мотивам активно участвовало
в соревновании, вело
массу вперед — ну, человек четыреста-пятьсот. Это — на шесть тысяч рабочих завода. Были тут и настоящие энтузиасты разного типа, всею душою жившие
в деле, как Гриша Камышов, Ведерников, Матюхина, Ногаева, Бася. Были смешные шовинисты-самохвалы, как Ромка, карьеристы-фразеры, как Оська Головастов. Были партийцы, шедшие только по долгу дисциплины. Прельщали многих обещанные премии, других — помещение
в газетах портретов и восхвалений.
Вместе с этим — медленно, трудно — воспитывалось
в рабочей
массе новое отношение к труду, внедрялось сознание, с которым нелегко было сразу освоиться: нет отдельных лиц, которые бы наживались рабочим трудом, которых не позорно обманывать и обкрадывать, которых можно ощущать только как врагов.
Везде большинство — средние люди, подвижная
масса; и зависит от обстоятельств: могут грозным ураганом ринуться
в самую опасную атаку, — могут стадом овец помчаться прочь от одного взорвавшегося снаряда.
Зависит от того, какое меньшинство возьмет
в данный момент верх над
массой, — храбрецы или шкурники.
— Эн-ту-зи-азм?.. Да, пожалуй: рвение рабочих вам удалось искусственно подогреть новизною дела и энергичностью агитации; может быть, есть даже и настоящий энтузиазм. Но — долго ли может человек простоять на цыпочках? Как возможно
в непрерывном энтузиазме, из года
в год, ворочать на вальцах резиновую
массу или накладывать бордюр на галошу?
Звуки человеческих голосов заполняли все кругом, — голоса товарищеской
массы, с которой Лелька эти полтора года работала, страдала, отчаивалась, оживала верой. И гремящее, сверкающее звуками море несло Лельку на своих волнах, несло
в страстно желанное и наконец достигнутое лоно всегда родной партии для новой работы и для новой борьбы.
— Правильно. Ну, погоди. Значит, — выводы? Первый: соцсоревнование себя оправдало как метод вовлечения рабочих
масс в руководство нашим заводом.
Весь актив они сумели спаять
в крепкую, дисциплинированную
массу, и ребята одушевленно бросались
в работу по одному указанию своих вождей.
Левый, возвышенный, террасообразный берег реки имеет высоту около 30 м и состоит из белой глины,
в массе которой можно усмотреть блестки колчедана. Где-то в горах удэгейцы добывают довольно крупные куски обсидиана. Растительность в низовьях Кусуна довольно невзрачная и однообразная. Около реки, на островах и по сухим протокам, — густые заросли тальников, имеющих вид высоких пирамидальных тополей, с ветвями, поднимающимися кверху чуть ли не от самого корня. Среди них попадается осина, немало ольхи.
Неточные совпадения
Словом, все было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду человека пройдет окончательным резцом своим природа, облегчит тяжелые
массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему, что создалось
в хладе размеренной чистоты и опрятности.
Впрочем, тревожиться много нечего:
масса никогда почти не признает за ними этого права, казнит их и вешает (более или менее) и тем, совершенно справедливо, исполняет консервативное свое назначение, с тем, однако ж, что
в следующих поколениях эта же
масса ставит казненных на пьедестал и им поклоняется (более или менее).
Нет, Бог с ним, с морем! Самая тишина и неподвижность его не рождают отрадного чувства
в душе:
в едва заметном колебании водяной
массы человек все видит ту же необъятную, хотя и спящую силу, которая подчас так ядовито издевается над его гордой волей и так глубоко хоронит его отважные замыслы, все его хлопоты и труды.
Предметы теряли свою форму; все сливалось сначала
в серую, потом
в темную
массу. Пение птиц постепенно ослабевало; вскоре они совсем замолкли, кроме одной какой-то упрямой, которая, будто наперекор всем, среди общей тишины, одна монотонно чирикала с промежутками, но все реже и реже, и та, наконец, свистнула слабо, незвучно,
в последний раз, встрепенулась, слегка пошевелив листья вокруг себя… и заснула.
Деревья и кусты смешались
в мрачную
массу;
в двух шагах ничего не было видно; только беловатой полосой змеились песчаные дорожки.