Неточные совпадения
Объявите, что
армия обращается в казачество маньчжурской области, что каждый получит здесь надел, — и
солдаты обратятся в львов.
Правда,
солдаты ночевали на морозе под летними шинелями, но полушубков нигде еще в
армии не было.
Армия стала наводняться выписанными из госпиталей
солдатами, совершенно негодными к службе.
Армия все время стояла на одном месте. Казалось бы, для чего было двигать постоянно вдоль фронта бесчисленные полевые госпитали вслед за их частями? Что мешало расставить их неподвижно в нужных местах? Разве было не все равно, попадет ли больной
солдат единой русской
армии в госпиталь своей или чужой дивизии? Между тем, стоя на месте, госпиталь мог бы устроить многочисленные, просторные и теплые помещения для больных, с изоляционными палатами для заразных, с банями, с удобной кухней.
Когда, в начале ноября, в
армию, наконец, были привезены полушубки,
солдаты стали заражаться от них сибирскою язвою.
Как важна была для врачебного начальства бумага, и как глубоко-безразлично было для него здоровье живого
солдата, показывает один невероятный циркуляр временно и. д. военно-медицинского инспектора
армии, д-ра Вредена...
«Если больной — лодырь, то в другой раз не придет, и другим закажет!» Я уже рассказывал, как наша
армия наводнилась выписанными из госпиталей
солдатами, — по свидетельству главнокомандующего, «либо совершенно негодными в службе, либо еще не оправившимися от болезней».
Если бы даже вся организация нашей
армии представляла собою на диво стройную, прекрасно налаженную машину, — а в действительности и машина-то была на диво неуклюжая и неслаженная, — то и тогда это невежество
солдата было бы песком, тершимся между всех колесиков машины.
Пошел я в палату. Раненые оживленно говорили и расспрашивали о предсказании кромца. Быстрее света, ворвавшегося в тьму, предсказание распространилось по всей нашей
армии. В окопах, в землянках, на биваках у костров, — везде
солдаты с радостными лицами говорили о возвещенной близости замирения. Начальство всполошилось. Прошел слух, что тех, кто станет разговаривать о мире, будут вешать.
Пуля засела у японца в пояснице, Я показал знаком, чтоб он разделся.
Солдаты молчали и следили за японцем с пристальною, любопытствующею неприязнью. Я спросил его, какой он
армии, — Оку? Японец быстро улыбнулся и предупредительно закивал головою...
Прибыв в
армию, Гриппенберг в торжественной речи сказал
солдатам: «Если кто из вас отступит, я его заколю; если я отступлю, — заколи меня!» Сказал — и отступил от Сандепу.
— Сволочь-солдат! — сердито прогудел глухой бас. — Эту всю
армию только по госпиталям разложить, а чтобы Куропаткин их объезжал и раздавал теплые фуфайки.
Казаки, наклоняясь с седел, хватали обозных лошадей под уздцы. Свистели нагайки. Мимо проносился обоз штаба третьей
армии. Проехал в коляске какой-то важный генерал.
Солдаты, злобно посмеиваясь, смотрели вслед.
Как будто этим ливнем из крестов
армия хотела скрыть от себя и других тот стыд, который тайно грыз ее; как будто хотела показать, сказать всему миру: да, почему-то нас упорно преследуют беспросветные неудачи, но каждый генерал, каждый офицер, каждый
солдат оказывает чудеса мужества, это сплошь — выдающиеся герои.
Отчаяние, ужас, негодование царили в
армии. Как все это могло случиться?
Солдаты упорно отказывались верить в гибель эскадры.
Жадно ловились все известия из Вашингтона.
Солдаты ежедневно ходили на станции покупать номера «Вестника Маньчжурских
Армий». Посредничество Рузвельта принято, уполномоченные России и Японии собираются съехаться… И вдруг приказ Линевича, в котором он приводит царскую к нему телеграмму: «Твердо надеюсь на доблестные свои войска, что в конце концов они с помощью божиею одолеют все препятствия и приведут войну к благополучному для России окончанию».
Слухи об отозвании Витте оказались неверными. Он прибыл в Вашингтон, начались переговоры. С жадным вниманием все следили за ходом переговоров. «Вестник Маньчжурских
Армий» брался с бою. А здешнее начальство все старалось «поддержать дух» в войсках. Командир одного из наших полков заявил
солдатам, что мира желают только жиды и студенты.
Недавно приехавший в
армию генерал Батьянов в своей речи к
солдатам говорил...
«Вестник Маньчжурских
Армий» печатал стихи «От
солдат» в таком роде...
Когда же домой? Всех томил этот вопрос, все жадно рвались в Россию.
Солдатам дело казалось очень простым: мир заключен, садись в вагоны и поезжай. Между тем день шел за днем, неделя за неделею. Сверху было полное молчание. Никто в
армии не знал, когда его отправят домой. Распространился слух, что первым идет назад только что пришедший из России тринадцатый корпус… Почему он? Где же справедливость? Естественно было ждать, что назад повезут в той же очереди, в какой войска приходили сюда.
Армии стояли на зимних квартирах, изнывали в безделье. Шло непрерывное, жестокое пьянство.
Солдаты на последние деньги покупали у китайцев местную сивуху — ханьшин. Продажа крепких напитков в районе стоянки
армий была строго запрещена, китайцев арестовывали, но, конечно, ханьшину было сколько угодно.
Неточные совпадения
— Я почти три года был цензором корреспонденции
солдат, мне отлично известна эволюция настроения
армии, и я утверждаю:
армии у нас больше не существует.
«Обыватель относится к
армии, к
солдатам скептически». — «Страна, видимо, исчерпала весь запас отборной живой силы». — «Война — надоела, ее нужно окончить».
— По пьяному делу. Воюем, а? — спросил он, взмахнув стриженой, ежовой головой. — Кошмар! В 12-м году Ванновский говорил, что
армия находится в положении бедственном: обмундирование плохое, и его недостаточно, ружья устарели, пушек — мало, пулеметов — нет, кормят
солдат подрядчики, и — скверно, денег на улучшение продовольствия — не имеется, кредиты — запаздывают, полки — в долгах. И при всем этом — втюрились в драку ради защиты Франции от второго разгрома немцами.
— Вождей будущих гонят в рядовые
солдаты, — вы понимаете, что это значит? Это значит, что они революционизируют
армию. Это значит, что правительство ведет страну к анархии. Вы — этого хотите?
— Ну — чего ж вы хотите? С начала войны загнали целую
армию в болото, сдали немцам в плен. Винтовок не хватает, пушек нет, аэропланов…
Солдаты все это знают лучше нас…