Неточные совпадения
Эти науки давали знание настолько для меня новое и настолько важное, что
совершенно завладели мною: все вокруг меня и во мне самом, на что я раньше смотрел глазами дикаря, теперь становилось ясным и понятным: и меня удивляло, как я мог дожить до двадцати лет, ничем этим
не интересуясь и ничего
не зная.
Каждый день, каждая лекция несли с собою новые для меня «открытия»: я был поражен,
узнав, что мясо, то самое мясо, которое я ем в виде бифштекса и котлет, и есть те таинственные «мускулы», которые мне представлялись в виде каких-то клубков сероватых нитей; я раньше думал, что из желудка твердая пища идет в кишки, а жидкая — в почки; мне казалось, что грудь при дыхании расширяется оттого, что в нее какою-то непонятною силою вводится воздух; я
знал о законах сохранения материи и энергии, но в душе
совершенно не верил в них.
— Мне мой доктор прописал от бессонницы новое средство… Самое новое! Ты его, должно быть, и
не знаешь еще… Как его? Хло-ра-лоз…
Не хлорал-гидрат, — он действует на сердце, — а этот
совершенно безвредный: усовершенствованный хлорал-гидрат.
От вопросов, спутанных и тяжелых, на которые
не знаешь, как ответить, перед которыми останавливаешься в полной беспомощности, мне приходится теперь перейти к вопросу, на который возможен только один,
совершенно определенный, ответ. Здесь грубо и сознательно
не хотят ведаться с человеком, приносимым в жертву науке, —
Впрочем, виноват: опытов Биденкап
не производил, к нему на помощь пришло одно из тех волшебных «стечений обстоятельств», которые в обыденной жизни
совершенно невероятны, но которые в сифилидологии, как мы уже
знаем, иногда случаются.
«Значения этого органа мы еще
не знаем», «действие такого-то средства нам пока
совершенно непонятно», «причины происхождения такой-то болезни неизвестны»…
Декарт смотрел на животных как на простые автоматы — оживленные, но
не одушевленные тела; по его мнению, у них существует исключительно телесное,
совершенно бессознательное проявление того, что мы называем душевными движениями. Такого же мнения был и Мальбранш. «Животные, — говорит он, — едят без удовольствия, кричат,
не испытывая страдания, они ничего
не желают, ничего
не знают».
Врачи
не хотят идти в глушь, а хотят непременно жить в культурных центрах; понятно, что в этих центрах наблюдается перепроизводство, но перепроизводство это
совершенно искусственное: врачи в центрах голодают, а деревня гибнет и вырождается,
не зная врачебной помощи.
Если и случалось ему проходить их даже в блистательном и облагороженном виде, с лакированными полами и столами, он старался пробежать как можно скорее, смиренно опустив и потупив глаза в землю, а потому
совершенно не знает, как там все благоденствует и процветает.
Неточные совпадения
Чичиков, вынув из кармана бумажку, положил ее перед Иваном Антоновичем, которую тот
совершенно не заметил и накрыл тотчас ее книгою. Чичиков хотел было указать ему ее, но Иван Антонович движением головы дал
знать, что
не нужно показывать.
Манилов
совершенно растерялся. Он чувствовал, что ему нужно что-то сделать, предложить вопрос, а какой вопрос — черт его
знает. Кончил он наконец тем, что выпустил опять дым, но только уже
не ртом, а чрез носовые ноздри.
Манилов был
совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу руку и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак
не хотел выпустить руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот уже
не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что
не худо бы купчую совершить поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался в город. Потом взял шляпу и стал откланиваться.
Бедная Софья Ивановна
не знала совершенно, что ей делать. Она чувствовала сама, между каких сильных огней себя поставила. Вот тебе и похвасталась! Она бы готова была исколоть за это иголками глупый язык.
Чичиков ничего обо всем этом
не знал совершенно.