«Измученным людям той и другой стороны начинало одинаково приходить сомнение о том, следует ли им еще истреблять друг друга, и на всех лицах было заметно колебание, и в каждой душе одинаково поднимался вопрос: «Зачем, для кого мне убивать и быть убитым? Убивайте, кого хотите, делайте, что хотите, а я не
хочу больше!» Мысль эта к вечеру одинаково созрела в душе каждого. Всякую минуту могли все эти люди ужаснуться того, что они делали, бросить все и побежать, куда попало».
Неточные совпадения
Нет, мне жизнь однажды дается и никогда ее
больше не будет; я не
хочу дожидаться «всеобщего счастья».
Я пробовал
большой разврат и истощил в нем силы: но я не люблю и не
хотел разврата»…
«И Наташа уходила в детскую кормить своего единственного мальчика Петю. Никто ничего не мог ей сказать столько успокоительного, разумного, сколько это трехмесячное маленькое существо, когда оно лежало у ее груди, и она чувствовала его движение и сопение носиком. Существо это говорило: «Ты сердишься, ты ревнуешь, ты
хотела бы ему отомстить, ты боишься, а я вот он. А я вот он»… И отвечать нечего было. Это было
больше, чем правда».
Но время шло. Дифирамб превратился в трагедию. Вместо Диониса на подмостки сцены выступили Прометеи, Этеоклы, Эдипы, Антигоны. Однако основное настроение хора осталось прежним. Герои сцены могли бороться, стремиться, — все они были для хора не
больше, как масками того же страдающего бога Диониса. И вся жизнь сплошь была тем же Дионисом. Долго сами эллины не
хотели примириться с этим «одионисированием» жизни и, пожимая плечами, спрашивали по поводу трагедии...
«Я, говоришь ты — и горд этим словом. Но
больше его, — во что ты не
хочешь верить, — твое тело и его великий разум: он не говорит «я», он творит «я».
«Усталость, которая одним прыжком
хочет достигнуть последнего, — одним смертельным прыжком, — бедная, невежественная усталость, которая уже
больше не
хочет хотеть: она создала всех богов и все потусторонние миры».
«Погибнуть
хочет ваше «Сам», и поэтому стали вы презирателями тела! Ибо вы
больше ничего не способны творить выше себя».
Да и в самом Верхлёве стоит,
хотя большую часть года пустой, запертой дом, но туда частенько забирается шаловливый мальчик, и там видит он длинные залы и галереи, темные портреты на стенах, не с грубой свежестью, не с жесткими большими руками, — видит томные голубые глаза, волосы под пудрой, белые, изнеженные лица, полные груди, нежные с синими жилками руки в трепещущих манжетах, гордо положенные на эфес шпаги; видит ряд благородно-бесполезно в неге протекших поколений, в парче, бархате и кружевах.
Она вечером слышала остановившийся стук его коляски, его звонок, его шаги и разговор с девушкой: он поверил тому, что ему сказали, не
хотел больше ничего узнавать и пошел к себе. Стало быть, всё было кончено.
— Просто — тебе стыдно сказать правду, — заявила Люба. — А я знаю, что урод, и у меня еще скверный характер, это и папа и мама говорят. Мне нужно уйти в монахини… Не
хочу больше сидеть здесь.
Неточные совпадения
Хотя <уверял> он, что в Херсонской губернии есть у него земли, но они существовали
больше в предположенье.
Собаки залаяли, и ворота, разинувшись наконец, проглотили,
хотя и с
большим трудом, это неуклюжее дорожное произведение.
Последние слова понравились Манилову, но в толк самого дела он все-таки никак не вник и вместо ответа принялся насасывать свой чубук так сильно, что тот начал наконец хрипеть, как фагот. Казалось, как будто он
хотел вытянуть из него мнение относительно такого неслыханного обстоятельства; но чубук хрипел, и
больше ничего.
Чичиков занялся с Николашей. Николаша был говорлив. Он рассказал, что у них в гимназии не очень хорошо учат, что
больше благоволят к тем, которых маменьки шлют побогаче подарки, что в городе стоит Ингерманландский гусарский полк; что у ротмистра Ветвицкого лучше лошадь, нежели у самого полковника,
хотя поручик Взъемцев ездит гораздо его почище.
Я, может быть,
больше всех виноват; я, может быть, слишком сурово вас принял вначале; может быть, излишней подозрительностью я оттолкнул из вас тех, которые искренно
хотели мне быть полезными,
хотя и я, с своей стороны, мог бы также сделать <им упрек>.