Неточные совпадения
А может быть, столкнет его судьба с хорошим человеком, — есть они на Руси и в рясах, и в
пиджаках, и в посконных рубахах; прожжет его этот человек огненным словом, ужасом наполнит за его скотскую жизнь и раскроет перед ним новый мир, где легки земные скорби, где молитвенный восторг, свет и бог. И покорно понесет просветленный человек темную свою жизнь. Что она теперь для него? Чуждое бремя, на короткий только срок возложенное на плечи. Наступит час — и спадет бремя, и придет
светлое освобождение.
Михаил Андреевич сидел посреди дивана, обитого белым сукном: он был в легком,
светлом пиджаке, в соломенной шляпе, а вокруг него, не сводя с него глаз, как черные вороны, уселись: Глафира, Горданов и Висленев. С ними же до Москвы выехал и наследник Бодростина Кюлевейн.
Два барина, пожилые, франтоватые, в
светлых пиджаках, расселись наверху, с боку от рулевого колеса.
Таксатор стоял у входа в беседку, улыбался и поправлял цветной галстук. Его
светлый пиджак, скроенный очень узко, выставлял его талию. Соломенная шляпа была надета немного набекрень.
Неточные совпадения
На нем был хорошенький летний
пиджак светло-коричневого оттенка,
светлые легкие брюки, таковая же жилетка, только что купленное тонкое белье, батистовый самый легкий галстучек с розовыми полосками, и что всего лучше: все это было даже к лицу Петру Петровичу.
«Уже решила», — подумал Самгин. Ему не нравилось лицо дома, не нравились слишком
светлые комнаты, возмущала Марина. И уже совсем плохо почувствовал он себя, когда прибежал, наклоня голову, точно бык, большой человек в теплом
пиджаке, подпоясанном широким ремнем, в валенках, облепленный с головы до ног перьями и сенной трухой. Он схватил руки Марины, сунул в ее ладони лохматую голову и, целуя ладони ее, замычал.
И шли ряды. Рабочие в
пиджаках, работницы в
светлых платьях, советские служащие, кокетливые барышни на высоких каблучках, с колеблющеюся походкою. Проплывали плакаты на длинных палках:
Работая веслами, без шляпы, в том самом
пиджаке, откуда у него выхватили в Москве бумажник, Теркин любовался Серафимой, сидевшей сбоку, с тонкой веревкой, накинутой вокруг ее стана, в
светлой фланелевой рубашке с отложным матросским воротником.
Чего он ждал и ждал со страхом — это вопроса: «положим, она тебя безумно любит, но разве ты застрахован от ее дальнейших увлечений?» И этот вопрос пришел вот сейчас, все под раздражающий кутеж двух мещан в коротких
пиджаках и
светлых картузах.