Неточные совпадения
Но есть одно, что тесно роднит между собою все такие
переживания. Это, как уже было указано, «безумствование», «исхождение из себя», экстаз, соединенный с ощущением огромной полноты и силы жизни. А чем вызван этот экстаз — дело второстепенное. В винном ли опьянении, в безумном ли кружении радетельной пляски, в упоении ли черною скорбью трагедии, в молитвенном ли самозабвении отрешившегося от мира аскета — везде равно присутствует Дионис, везде равно несет он
человеку таинственное свое вино.
Каким же образом дионисические
переживания одолевают в
человеке ощущение темноты и растерзанности мира, каким образом спасают
человека для жизни?
И пускай это только миги, пускай они даже грозят
человеку разрушением или гибелью: они так прекрасны, дают
человеку такие огромные, озаряющие дух
переживания, что способны перевесить темную летаргию жизни вне этих мгновений.
И это же чувство освежения, с другой стороны, нередко испытывает
человек после хорошей попойки: при жизни вялой и однообразной, лишенной ярких
переживаний, такая попойка дает душе своеобразную встряску, что-то в ней как будто разряжается, просветляется, и
человек более бодрым возвращается в свою вялую жизнь.
Дух есть желудок… Так вот оно что! Вот к чему сводятся все великие томления и искания духа, таинственные бездны жизни и ее потрясающие ужасы! Да ведь это, пожалуй, совсем то же самое, что у Мечникова:
человеку нужно вырезать толстую и слепую кишку, кормить его простоквашею с болгарскими бациллами, — и он станет «оптимистом». Какая пошлость! Декадент презрительно кривит губы и ополчается на защиту великих запросов и
переживаний человеческого духа.
Неточные совпадения
Материалистическая теория социальной среды в России есть своеобразное и искаженное
переживание религиозной трансцендентности, полагающей центр тяжести вне глубины
человека.
Итак, в религиозном
переживании дано — и в этом есть самое его существо — непосредственное касание мирам иным, ощущение высшей, божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного
человека;
человек в себе и чрез себя обретает новый мир, пред которым трепещет от страха, радости, любви, стыда, покаяния.
«Посвящение» в мистерии, по немногим дошедшим до нас сведениям, сопровождалось такими
переживаниями, которые новой гранью отделяли
человека от его прошлого [Вот известное описание
переживаний при посвящении в таинства Изиды у Апулея (Metam. X, 23): «Я дошел до грани смерти, я вступил на порог Прозерпины, и, когда я прошел через все элементы, я снова возвратился назад; в полночь я видел солнце, сияющее ясно белым светом; я предстоял пред высшими и низшими богами лицом к лицу и молил их в самой большой близости» (accessi confinium mortis et calcato Proserpinae limine per omnia vectus elemanta remeavi, nocte media vidi solem candido coruscantem lumine; deos inferos et deos superos accessi coram et adoravi de proximo).
Кафолическая природа догмата, в частности, обнаруживается и в том, что лишь в слове и через слово религиозное
переживание может быть первично сообщено другим
людям, благодаря чему и возможна проповедь религии, «служение слова».
Религиозное
переживание удостоверяет
человека в реальности иного, божественного мира не тем, что доказывает его существование или разными доводами убеждает в необходимости последнего, но тем, что приводит его в живую, непосредственную связь с религиозной действительностью, ему ее показывает.