Неточные совпадения
При том жизнеощущении, которым полон Достоевский, это упорное богоборчество его вполне естественно. Мир ужасен, человек безнадежно слаб и безмерно несчастен, жизнь без
бога — это «медленное страдание и смерть» (Ставрогин). Какая же, в таком случае, свобода обращения к
богу, какая любовь к нему? Нищий, иззябший калека стоит во
мраке перед чертогом властителя. Если он запоет властителю хвалу, то потому ли, что возлюбил его, или только потому, что в чертоге тепло и светло?
Для Толстого в недрах жизни нет никакого
мрака, никаких чудищ и тарантулов. Есть только светлая тайна, которую человек радостно и восторженно старается разгадывать. Не прочь от жизни, а в жизнь — в самую глубь ее, в самые недра! Не с далекого неба спускается
бог на темную жизнь. Сама жизнь разверзается, и из ее светлых, таинственных глубин выходит
бог. И он неотрывен от жизни, потому что жизнь и
бог — это одно и то же.
Бог есть жизнь, и жизнь есть
бог.
И все люди скорбели тою же великою скорбью, — скорбью о мире, лишившемся
бога, об ужасе,
мраке обезбоженной жизни.
Как буйно-самозабвенный весенний восторг доступен только тому, кто прострадал долгую зиму в стуже и
мраке, кто пережил душою гибель бога-жизнедавца, — так и вообще дионисова радость осеняет людей, лишь познавших страдальческое существо жизни.
не узнал он идущею
бога:
Мраком великим одеянный, шествовал ввстречу бессмертный...
Но все ярче в этом
мраке начинало светиться лучезарное лицо
бога жизни и счастья. Каждую минуту имя его, казалось бы, могло быть названо. Ницше уже говорит о себе: «Мы, гиперборейцы»… Профессор классической филологии, он, конечно, хорошо знал, что над счастливыми гиперборейцами безраздельно царит Аполлон, что Дионису делать у них нечего.
Неточные совпадения
Наконец в стороне что-то стало чернеть. Владимир поворотил туда. Приближаясь, увидел он рощу. Слава
богу, подумал он, теперь близко. Он поехал около рощи, надеясь тотчас попасть на знакомую дорогу или объехать рощу кругом: Жадрино находилось тотчас за нею. Скоро нашел он дорогу и въехал во
мрак дерев, обнаженных зимою. Ветер не мог тут свирепствовать; дорога была гладкая; лошадь ободрилась, и Владимир успокоился.
Августин (Исповедь), Томас Карлейль (S. Resartus), Паскаль (Мысли), Л. Толстой (Исповедь), Достоевский (Pro и contra в «Братьях Карамазовых») и др., если каждый из нас заглянет в свою собственную душу, рвущуюся к
Богу среди
мрака сомнений, душевной немощи и отяжеления, мы поймем, какой актуальности требует вера, притом не только в первые моменты своего зарождения, но и в каждый миг своего существования.
Также некоторое, что о
Боге говорится утвердительно, имеет значение превосходного отрицания, как, напр., говоря о
мраке в отношении к
Богу, мы разумеем не
мрак, но то, что не есть свет, а выше света; и, говоря о свете, разумеем то, что не есть
мрак» (9).
Затем из темного бора гонит Ярило лесного оленя, было бы людям чем справить день расставанья светлого
бога с землей, день отхода его на немалое время в область
мрака и стужи.
Плачется Мать-Сыра Земля: «О ветре-ветрило!.. Зачем дышишь на меня постылою стужей?.. Око Ярилино — красное солнышко!.. Зачем греешь и светишь ты не по-прежнему?.. Разлюбил меня Ярило-бог — лишиться мне красоты своей, погибать моим детушкам, и опять мне во
мраке и стуже лежать!.. И зачем узнавала я свет, зачем узнавала жизнь и любовь?.. Зачем спознавалась с лучами ясными, с поцелуями
бога Ярилы горячими?..»