— Дело не в деньгах, а в равноправенстве. Женщина должна быть равна мужчине, свободна. Она такой же человек, как и мужчина. А для этого она должна быть умна, иначе мужчина никогда не захочет смотреть на нее, как на товарища. Вот у нас девушки работают в мастерской, — разве я могу признать в них товарищей,
раз что у них нет ни гордости, ни ума, ни стыда? Как они могут постоять за свои права? А Елизавету Алексеевну я всегда буду уважать, все равно, что моего товарища.
Неточные совпадения
— Хозяин велел сказать,
что в последний
раз дает в долг, — шепотом сказала она, робко косясь на спину Андрея Ивановича.
— Они сегодня с мужем вместе пьянствовали в «Сербии». Не хватало им денег на коньяк, — пришел муж, меня избил до полусмерти и все, все деньги отобрал, ни гроша в доме не оставил. А вы ведь знаете, какой он теперь больной, много ли и всего-то выработает!..
Чем же жить? Сколько
раз я ему говорила, просила, — пусть позволит хоть что-нибудь делать, хоть где-нибудь работать, все-таки же лучше, нет!
— Опять голова болит! — объявила Александра Михайловна. —
Раза по три в неделю у нее голова болит,
что же это такое!
— Садитесь! — продолжала Катерина Андреевна. — Как
раз и самовар поспел… Умный мальчик,
что без меня чаю не пил!
На первой неделе великого поста, в четверг, были именины Андрея Ивановича. Он собрался праздновать их, как всегда, очень широко. Александра Михайловна плакала и убеждала его быть на этот
раз поэкономнее; Андрей Иванович начал доказывать,
что и без того покупается лишь самое необходимое, но потерял терпение, обругал Александру Михайловну и велел ей, не рассуждая, идти и купить,
что нужно.
— Василий Васильевич,
что это! Вот-те
раз! Вы позабыли, ведь вы помирились, помирились, — вспомните-ка!
Ляхов стоял, смиренно опустив голову. Но Андрей Иванович видел, как насмешливо дрогнули его брови, — видел,
что Ляхов в душе хохочет над ним и прекрасно сознает свою полнейшую безопасность. Судорога сдавила Андрею Ивановичу горло. Он несколько
раз пытался заговорить, но не мог.
На этот
раз Тагер встретил ее очень холодно и объявил,
что, к сожалению, «соответственного» места не имеет для ее мужа.
Они долго обсуждали,
чем заняться Александре Михайловне. Выбор был небогатый, — Александра Михайловна толком ничего не умела делать; на языке ее несколько
раз вертелся упрек,
что вот теперь бы и пригодилось, если бы Андрей Иванович вовремя позволил ей учиться; но высказать упрек она не осмелилась. Решили,
что Александра Михайловна поступит пачечницей на ту же фабрику, где работала Елизавета Алексеевна.
Назавтра после визитации доктора Андрей Иванович взял свой скорбный лист, чтобы посмотреть,
что в него вписал доктор. Он прочел и побледнел; прочел второй
раз, третий… В листке стояло: «Притупление тона и бронхиальное дыхание в верхней доле левого легкого; в обоих масса звучных влажных хрипов; в мокроте коховские палочки».
Между тем к Ляхову Андрей Иванович относился теперь без прежней злобы. Когда Ермолаев пришел его проведать и сообщил,
что Ляхов просит позволения посетить его, Андрей Иванович только пожал брезгливо плечами и ответил,
что если хочет, пусть приходит. Ляхов пришел
раз и после этого стал ходить каждое воскресенье. Приходил он всегда с кем-нибудь из товарищей, держался назади, сконфуженно теребил в руках шапку. Андрей Иванович, неестественно улыбаясь, разговаривал с ним, и обоим было неловко.
— А вы их одна,
что ли, угощаете? — желчно возразила Фокина. — Раз-то, другой, всякая угостит; кому же они трудную работу будут давать?
— Ты думала, помер отец, так на тебя и управы не будет? Мама, дескать, добрая, она пожалеет… Нет, милая, я тебя тоже сумею укротить, ты у меня будешь знать! Ты бегаешь, балуешься, а мама твоя с утра до вечера работает; придет домой, хочется отдохнуть, а нет: сиди, платье тебе чини. Вот порви еще
раз, ей-богу, не стану зашивать! Ходи голая, пускай все смотрят.
Что это, скажут, какая бесстыдница идет!..
— Я и не знал,
что вы выпиваете! — с усмешкою прибавил хозяин. — Да еще какие напитки дорогие — портвейн! А я думал, вы нуждаетесь… Слушайте: в первый и последний
раз я вас прощаю, но смотрите, если это повторится еще
раз!
— Я вам сказал,
что я вас люблю. А
что раз сказал, от того уж никогда не отступлюсь. Все равно, вы мне достанетесь, покою вам не будет… Я своего добьюсь…
—
Что же вам спешить? Погодили бы, пригляделись. Знаете, другой
раз бывает: поспешишь, а потом пожалеешь.
— Как же! С тех пор как, помните, вы у меня были, три
раза приходил. Дура я такая, бог знает,
что тогда подумала. А у него вправду тетка хворала, больше ничего. Недавно даже померла, хоронил в воскресенье… Сядем здесь!
— Хорошо вот, вы такая гордая, настойчивая, — льстиво говорила Дарья Петровна. — А много ли у нас таких? Грунька Полякова, сами знаете, и сейчас живет с ним. Маньку два
раза к себе увозил. С Гавриловной когда-то целый год жил. А Фокина вот, — на
что уж непоклонная, а сколько
раз к нему хаживала, как помоложе была… Я вам правду скажу: которая девушка замужняя или помогу имеет со стороны, ну, та может куражиться. А нет помоги,
что ж поделаешь? Вон у Фокиной пятеро ребят, всех одень-обуй; как тут куражиться?
Поэтому я думаю, что не мог поступить иначе, как поступил, чувствуя, однако, что можно будет обвинить меня в большой ошибке, если бы вздумалось Хаджи-Мурату уйти снова. В службе и в таких запутанных делах трудно, чтобы не сказать невозможно, идти по одной прямой дороге, не рискуя ошибиться и не принимая на себя ответственности; но
раз что дорога кажется прямою, надо идти по ней, — будь что будет.
Неточные совпадения
Аммос Федорович.
Что вы!
что вы: Цицерон! Смотрите,
что выдумали!
Что иной
раз увлечешься, говоря о домашней своре или гончей ищейке…
Иной
раз все до последней рубашки спустит, так
что на нем всего останется сертучишка да шинелишка…
Лука Лукич.
Что ж мне, право, с ним делать? Я уж несколько
раз ему говорил. Вот еще на днях, когда зашел было в класс наш предводитель, он скроил такую рожу, какой я никогда еще не видывал. Он-то ее сделал от доброго сердца, а мне выговор: зачем вольнодумные мысли внушаются юношеству.
Анна Андреевна, жена его, провинциальная кокетка, еще не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой и девичьей. Очень любопытна и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только,
что тот не находится,
что отвечать ей; но власть эта распространяется только на мелочи и состоит в выговорах и насмешках. Она четыре
раза переодевается в разные платья в продолжение пьесы.
Я
раз слушал его: ну, покамест говорил об ассириянах и вавилонянах — еще ничего, а как добрался до Александра Македонского, то я не могу вам сказать,
что с ним сделалось.