Неточные совпадения
В первой половине девяностых годов, воротившись из разных мест сибирской ссылки, оба они стояли в
центре интеллигентной
жизни Нижнего Новгорода; потом, по переезде в Петербург, оба были близкими сотрудниками «Русского богатства».
Я выступил в нашем издательстве с программой, которую в двух словах можно было охарактеризовать так: утверждение
жизни. Этим приблизительно все уже сказано: в сборниках наших не должно найти место даже самое талантливое произведение, если оно идет против
жизни, против необходимости борьбы за лучшую
жизнь, за перенесение
центра тяжести в потусторонний мир, за отрицание красоты и значительности
жизни.
— Вы первый, Иван Алексеевич, не станете ничего писать, подлаживаясь к кому бы то ни было. И это ваша великая заслуга, Подлаживание не будет художественно ценным, и мы его все равно не примем, а если в противовес «Шиповникам» и «Землям» мы создадим
центр, куда потянется все живое в литературе, все любящие
жизнь и верящие в будущее, то этим мы сделаем большое и важное дело.
Два человека, муж и любовник, были для нее двумя
центрами жизни, и без помощи внешних чувств она чувствовала их близость.
Человек, положивши свою жизнь в подчинение закону разума и в проявление любви, видит уж в этой жизни, с одной стороны лучи света того нового
центра жизни, к которому он идет, с другой то действие, которое свет этот, проходящий через него, производит на окружающих.
Разве может не быть голоден народ, который в тех условиях, в которых он живет, то есть при тех податях, при том малоземельи, при той заброшенности и одичании, в котором его держат, должен производить всю ту страшную работу, результаты которой поглощают столицы, города и деревенские
центры жизни богатых людей?
Неточные совпадения
Между тем общее впечатление, какое производит наружный вид Лондона, с циркуляциею народонаселения, странно: там до двух миллионов жителей,
центр всемирной торговли, а чего бы вы думали не заметно? —
жизни, то есть ее бурного брожения.
Незрелость глухой провинции и гнилость государственного
центра — вот полюсы русской
жизни.
В века новой истории, которая уже перестала быть новой и стала очень старой, все сферы культуры и общественной
жизни начали жить и развиваться лишь по собственному закону, не подчиняясь никакому духовному
центру.
Люди культурных и интеллигентных
центров слишком часто думают, что
центр тяжести духовной и общественной народной
жизни — в простонародье, где-то далеко в глубине России.
На поверхности национальной
жизни всегда будут существовать духовные
центры, но не должно это носить характера духовной бюрократизации
жизни.