Неточные совпадения
У папы на Верхне-Дворянской улице был свой дом,
в нем я и родился. Вначале это был небольшой дом
в четыре комнаты, с огромным
садом. Но по мере того как
росла семья, сзади к дому делались все новые и новые пристройки, под конец
в доме было уже тринадцать — четырнадцать комнат. Отец был врач, притом много интересовался санитарией; но комнаты, — особенно
в его пристройках, — были почему-то с низкими потолками и маленькими окнами.
Каждый кустик
в саду, каждое деревцо были нам близко знакомы; знали мы, что
в мрачном углу под стеною соседней конюшни Бейера
растет кустик канупера, что на кривой дорожке — неклен, а на круглой куртине — конский каштан.
Один единственный случай, когда меня выпороли. Папа одно время очень увлекался садоводством.
В большом цветнике
в передней части нашего
сада росли самые редкие цветы. Было какое-то растение, за которым папа особенно любовно ухаживал. К великой его радости и гордости, после многих трудов, растение дало, наконец, цветы.
В конце
сада, около большой аллеи,
росла вишня; вся она густо была покрыта черными ягодами. Мама дала нам с Юлею корзинку и велела обобрать вишню.
От двора Телячий
сад отгораживали кирпичные развалины горелого сарая, под растрескавшимися его стенами
росла темнолистная бузина и высоченнейшая крапива; густые армии этой же крапивы тянулись от развалин
в глубину Телячьего
сада.
Неточные совпадения
— Да, кажется, вот так: «Стройны, дескать, наши молодые джигиты, и кафтаны на них серебром выложены, а молодой русский офицер стройнее их, и галуны на нем золотые. Он как тополь между ними; только не
расти, не цвести ему
в нашем
саду». Печорин встал, поклонился ей, приложив руку ко лбу и сердцу, и просил меня отвечать ей, я хорошо знаю по-ихнему и перевел его ответ.
Он с радостным изумлением, как будто
в первый раз, осмотрел и обежал кругом родительский дом, с покривившимися набок воротами, с севшей на середине деревянной кровлей, на которой
рос нежный зеленый мох, с шатающимся крыльцом, разными пристройками и настройками и с запущенным
садом.
Большая терраса вела из дому
в сад, перед террасой красовалась продолговатая клумба, покрытая розами; на каждом конце клумбы
росли две акации, еще
в молодости переплетенные
в виде винта покойным хозяином.
И,
в свою очередь, интересно рассказывала, что еще пятилетним ребенком Клим трогательно ухаживал за хилым цветком, который случайно
вырос в теневом углу
сада, среди сорных трав; он поливал его, не обращая внимания на цветы
в клумбах, а когда цветок все-таки погиб, Клим долго и горько плакал.
— Да, соловей, он пел, а мы
росли: он нам все рассказал, и пока мы с Марфой Васильевной будем живы — мы забудем многое, все, но этого соловья, этого вечера, шепота
в саду и ее слез никогда не забудем. Это-то счастье и есть, первый и лучший шаг его — и я благодарю Бога за него и благодарю вас обеих, тебя, мать, и вас, бабушка, что вы обе благословили нас… Вы это сами думаете, да только так, из упрямства, не хотите сознаться: это нечестно…