Над пониманием марксизма «Новым временем» можно было только хохотать. Такое же понимание Михайловского вызывало негодование. А
понимание было такое же. Только то, что удостаивалось похвал нововременца, конечно, ставилось в позор марксизму Михайловским. Он писал по поводу книжки Струве...
Неточные совпадения
Это все — для общего
понимания последующего. А теперь прекращаю связный рассказ.
Буду в хронологическом порядке передавать эпизоды так, как они выплывают в памяти, и не хочу разжижать их водою для того, чтобы дать связное повествование. Мне нравится, что говорит Сен-Симон: «То здание наилучшее, на которое затрачено всего менее цемента. Та машина наиболее совершенна, в которой меньше всего спаек. Та работа наиболее ценна, в которой меньше всего фраз, предназначенных исключительно для связи идей между собою».
Когда
была дождливая погода, я им дома читал Гаршина, Глеба Успенского, Надсона и Минского. Между прочим, прочел и свой доклад о Дон-Кихоте, которым
было положено начало нашему петербургскому студенческому кружку. Все слушатели и слушательницы
были в восторге и, конечно, вполне согласились со мною в
понимании типа Дон-Кихота.
Рассказ
был сокращен почти вдвое, вычеркнуты
были места, совершенно необходимые для
понимания смысла рассказа и развертывающегося в нем действия, конец
был редактором выкинут и приделан свой.
Много позже, когда я уже мог судить беспристрастно, я все-таки остался при мнении, что исправления и сокращения
были сделаны Гайдебуровым наспех, неумело и небрежно, совершенно без
понимания основной мысли рассказа, которая, по собственным его словам,
была для него неясна.
Но
было у нее огромное интуитивное
понимание того, что хочет и может дать ее муж-художник, и в этом отношении она
была живым воплощением его художественной совести.
Если бы выкинуть его, смысл выходил бы ясный; но против моего
понимания были все толкователи, против него было каноническое Евангелие со словом напрасно.
Неточные совпадения
Вообще же в эти последние дни он и сам как бы старался убежать от ясного и полного
понимания своего положения; иные насущные факты, требовавшие немедленного разъяснения, особенно тяготили его; но как рад бы он
был освободиться и убежать от иных забот, забвение которых грозило, впрочем, полною и неминуемою гибелью в его положении.
Не замечать этого она не могла: и не такие тонкие женщины, как она, умеют отличить дружескую преданность и угождения от нежного проявления другого чувства. Кокетства в ней допустить нельзя по верному
пониманию истинной, нелицемерной, никем не навеянной ей нравственности. Она
была выше этой пошлой слабости.
Ольга довоспиталась уже до строгого
понимания жизни; два существования, ее и Андрея, слились в одно русло; разгула диким страстям
быть не могло: все
было у них гармония и тишина.
Он не навязывал ей ученой техники, чтоб потом, с глупейшею из хвастливостей, гордиться «ученой женой». Если б у ней вырвалось в речи одно слово, даже намек на эту претензию, он покраснел бы пуще, чем когда бы она ответила тупым взглядом неведения на обыкновенный, в области знания, но еще недоступный для женского современного воспитания вопрос. Ему только хотелось, а ей вдвое, чтоб не
было ничего недоступного — не ведению, а ее
пониманию.
Вронский в эти три месяца, которые он провел с Анной за границей, сходясь с новыми людьми, всегда задавал себе вопрос о том, как это новое лицо посмотрит на его отношения к Анне, и большею частью встречал в мужчинах какое должно
понимание. Но если б его спросили и спросили тех, которые понимали «как должно», в чем состояло это
понимание, и он и они
были бы в большом затруднении.