Неточные совпадения
Володя увел нас с Мишею в свою комнату. Между прочим, он со смехом рассказал, что вчера зашел в комнату
девочек и нашел на столе четвертушку бумаги; на ней рукою Маши было написано несколько раз: «Милый Витечка, скоро тебя увижу». Миша и Володя
смеялись, я тоже притворялся, что мне смешно, в душе же была радость и гордость.
И вот после обеда я торжественно закурил папиросу. «Лимонные. Дюбек крепкий». Принес из сада.
Девочки стояли вокруг и смотрели. Я
смеялся, морщился, сплевывал на пол. Папа молча ходил из столовой в залу и назад, — серьезный и грустный, грустный. Иногда поглядит на меня, опустит голову и опять продолжает ходить.
Что помню из этого посещения Конопацких? После обеда была общая прогулка. Ореховые кусты, разброса группы молодых берез, цветущая Иван-да-Марья на лесных полянах. Сидели на разостланных пальто и платках, —
девочки, тети, — болтали,
смеялись. Черноглазая француженка с пышным бюстом задорно пела, плохо выговаривая русские слова...
— Вот тебе и ну! Ну — лошадям кричат, а мне, Пашеньке, за такую новость поклон и почтение! —
засмеялась девочка и даже руки в боки уперла и притопнула ногой.
— А разве они такие маленькие, что не умеют ездить? —
рассмеялась девочка. — Ну, пусть Сережа боится скорой езды — он известный трусишка, но Юрик — ведь он хвалится, что ничего не боится… Юрик, а Юрик! — закричала она мальчику. — Что ты-то отстал? Или ты трусишь, как и Сережа?
Неточные совпадения
— Всю мою будущую жизнь буду об вас молиться, — горячо проговорила
девочка и вдруг опять
засмеялась, — бросилась к нему и крепко опять обняла его.
Но человек подал ему чашку чаю и поднос с кренделями. Он хотел подавить в себе смущение, быть развязным и в этой развязности захватил такую кучу сухарей, бисквитов, кренделей, что сидевшая с ним рядом
девочка засмеялась. Другие поглядывали на кучу с любопытством.
Дама, уродливая, с турнюром (Анна мысленно раздела эту женщину и ужаснулась на ее безобразие) и
девочка, ненатурально
смеясь, пробежали внизу.
Девочка, любимица отца, вбежала смело, обняла его и
смеясь повисла у него на шее, как всегда, радуясь на знакомый запах духов, распространявшийся от его бакенбард. Поцеловав его наконец в покрасневшее от наклоненного положения и сияющее нежностью лицо,
девочка разняла руки и хотела бежать назад; но отец удержал ее.
— За
девочками охотитесь? Поздновато! И — какие же тут
девочки? — болтал он неприлично громко. — Ненавижу
девочек, пользуюсь, но — ненавижу. И прямо говорю: «Ненавижу тебя за то, что принужден барахтаться с тобой».
Смеется, идиотка. Все они — воровки.