Неточные совпадения
Маня широко раскрыла глаза и замолчала. Это ее вполне убедило. Папа еще сидел за столом и дочитывал «Русские ведомости». Он вслушался
в мои объяснения и изумленно опустил
газету.
Дома
в Туле: после грязи, тесноты, некрашеных полов и невкусной еды — простор, чистота, вкусная еда. Помню, раз, после обеда: были ленивые щи со сметаной и ватрушками, жареные цыплята с молодым картофелем и малосольными огурцами. Сел после обеда
в кресло с
газетой, закурил, — и всего охватило блаженство: как хорошо жить на свете! Особенно, — когда жареные цыплята и малосольные огурцы!
Был декабрь месяц, мы с братом собирались ехать на святки домой. Однажды
в студенческой читальне просматриваю
газету «Неделя». И вдруг
в конце,
в ответах редакции, читаю: «Петербург, Васильевский остров.
В.
В. С-вичу. Просим зайти
в редакцию». Это — мне. Месяц назад я послал туда небольшой рассказ из детской жизни под заглавием «Мерзкий мальчишка».
«Неделя» была еженедельная общественно-политическая
газета, и при ней ежемесячно — книжка беллетристики.
Газета была очень распространена, особенно
в провинции. Редактором ее был Павел Александрович Гайдебуров. Он очень внимательно относился к начинающим авторам, вывел
в литературу целый ряд молодых писателей.
В то время он писал
в либеральной
газете «Новости» фельетоны за подписью «Скриба».
Фундаментальная, научная библиотека помещалась наверху, а тут на столах были разложены все выходившие
в России журналы и
газеты, выдавалась студентам беллетристика, публицистика и ходовые
в студенчестве книги для собственного чтения, а не для научной работы.
Владиславлев закрыл студенческую читальню, все книги перевел
в фундаментальную библиотеку, а выдачу их подчинил обычным правилам: текущих
газет, журналов и беллетристики не выдавать.
Пришлось ввести себе
в бюджет новую расходную статью, — по пятачку
в день на кружку пива: номер
газеты стоил пятак, а
в портерной за тот же пятак можно было читать все
газеты и еженедельные журналы, и
в придачу — кружка пива.
Почему-то
в общежитии запрещалось читать
газеты.
Газеты пестрели приглашениями врачей и студентов; занятия на всех медицинских факультетах были отложены до ноября. Медики дружно и весело шли
в самый огонь навстречу грозной гостье. Весело становилось на душе.
Васильев пришел
в восторг и предложил мне описать свое открытие
в издававшейся им
газете «Медицина».
Был счастливый хмель крупного литературного успеха. Многие журналы и
газеты отметили повесть заметками и целыми статьями. «Русские ведомости» писали о ней
в специальном фельетоне, А. М. Скабичевский
в «Новостях» поместил подробную статью. Но самый лестный, самый восторженный из всех отзывов появился —
в «Русской мысли». Я отыскал редакционный бланк «Русской мысли» с извещением об отказе напечатать мою повесть и послал его редактору журнала
В. М. Лаврову, приписав под текстом отказа приблизительно следующее...
Книжка вызвала ряд критических статей
в журналах и
газетах. Я с большим любопытством ждал, как отзовется на книжку Михайловский? Центральное место
в книжке занимала повесть «Без дороги», которою он был очень доволен. Но, ввиду позднейшего отношения ко мне Михайловского, трудно было ждать, чтобы он отнесся к книжке благосклонно. Как же выйдет он из затруднения?
Через несколько дней
в московской
газете «Русские ведомости» появилось письмо
в редакцию Михайловского под заглавием «Мой промах».
В одной одесской
газете, при описании коронации, — не помню, Александра III или Николая II, — было напечатано...
В следующем выпуске
газеты появилась заметка...
«
В предыдущем номере нашей
газеты,
в отчете о священном короновании их императорских величеств, вкралась одна чрезвычайно досадная опечатка. Напечатано: „Митрополит возложил на голову его императорского величества ворону“, — читай: „корову“».
После революции 1905 года Вера Ивановна получила возможность легально воротиться
в Россию. Она поселилась
в Петербурге. Сотрудничала
в социал-демократических журналах и
газетах, много переводила, но, сколько мне известно, активно
в партии уже не работала.
Вчерашний безвестный судебный репортер
газеты «Курьер», Леонид Андреев сразу и безоговорочно был выдвинут
в первый писательский ряд.
Книжка,
в последующее издание которой был включен и рассказ «Бездна», шла бешеным ходом, от
газет и журналов поступали к Андрееву самые заманчивые предложения.
Умер он
в 1919 году
в Финляндии. От разрыва сердца, внезапно. Не на своей даче, а у одного знакомого. Вскоре после этого жена его с семьей уехала за границу. На даче Андреева осталась жить его старушка-мать, Настасья Николаевна. После смерти сына она слегка помешалась. Каждое утро приходила
в огромный натопленный кабинет Леонида Николаевича, разговаривала с ним, читала ему
газеты. Однажды ее нашли во флигеле дачи мертвой.
В общей прессе враждебно отнеслась к книге только лучшая из тогдашних
газет — московская
газета «Русские ведомости», орган либеральной московской профессуры.
В одной из московских
газет была напечатана юмористическая поэма «Вересиада» под заглавием «Отступник».
И вообще было немало выступлений врачей
в защиту «Записок», Молодые врачи помещали
в общих
газетах письма, где рассказывали, с какою слабою практическою подготовкою выпускает молодых врачей школа.
Было это, мне кажется,
в конце 1912 или
в начале 1913 года. Заседали мы как-то вечером
в правлении «Книгоиздательства писателей». Иван Бунин скучающе просматривал вечернюю
газету. Вдруг он с сожалением воскликнул...
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут
в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
Неточные совпадения
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем,
в Англии очень усовершенствована механика, что видно по
газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог знает
в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.
Когда привозила почта
газеты, новые книги и журналы и попадалось ему
в печати знакомое имя прежнего товарища, уже преуспевавшего на видном поприще государственной службы или приносившего посильную дань наукам и образованью всемирному, тайная тихая грусть подступала ему под сердце, и скорбная, безмолвно-грустная, тихая жалоба на бездействие свое прорывалась невольно.
Так как подобное зрелище для мужика сущая благодать, все равно что для немца
газеты или клуб, то скоро около экипажа накопилась их бездна, и
в деревне остались только старые бабы да малые ребята.
—
Газеты есть? — спросил он, входя
в весьма просторное и даже опрятное трактирное заведение о нескольких комнатах, впрочем довольно пустых. Два-три посетителя пили чай, да
в одной дальней комнате сидела группа, человека
в четыре, и пили шампанское. Раскольникову показалось, что между ними Заметов. Впрочем, издали нельзя было хорошо рассмотреть.
Раскольников взял
газету и мельком взглянул на свою статью. Как ни противоречило это его положению и состоянию, но он ощутил то странное и язвительно-сладкое чувство, какое испытывает автор,
в первый раз видящий себя напечатанным, к тому же и двадцать три года сказались. Это продолжалось одно мгновение. Прочитав несколько строк, он нахмурился, и страшная тоска сжала его сердце. Вся его душевная борьба последних месяцев напомнилась ему разом. С отвращением и досадой отбросил он статью на стол.