Раньше всех других отделов выцарапывал жалованье для служащих, организовал совместное получение хлебного пайка, добывал удобные помещения для клубов и библиотек, охранные грамоты для теснимых ученых и художников.
Неточные совпадения
Пройдет еще полгода, — и
вся многовековая культура сползет с нее, как румяна под дождем, станет она вульгарною, лживою, с жадно приглядывающимися исподтишка глазами, — такою, каких она
раньше так презирала и чьими трудами создавалось благородное ее изящество.
— Еще я кабанчика откармливаю, осенью зарежем, — на
всю зиму колбасы будут, ветчина, сало. А какие умные свиньи! Вот я никогда
раньше не думала. Одно из самых умных животных… Хочешь, я тебе свое хозяйство покажу?
Ложились поздно ночью, — никак не успевали управиться
раньше, а к пяти утра нужно было вставать доить корову. Хоть бы раз выспаться всласть, — это было их высшим блаженством, о котором не смели и мечтать. И результатом чудовищной работы, выматывавшей
все силы, было, что этот день, слава богу, кое-как сыты.
День тянулся в полумраке, ночь — в темноте. Света не давали. Кате вспомнились древние, —
раньше казалось, навсегда минувшие, — времена, когда людей бросали в каменные ямы, и странною представлялась какая-нибудь забота о них. Вспомнился когда-то читанный рассказ Лескова «Аскалонский злодей» и Иродова темница в рассказе.
Все совсем так.
— А на что нам деньги? Ничего на них не купишь. Да и не надобно нам.
Все теперь есть. Это
раньше было: вы ели, а мы смотрели. А теперь мы будем есть, а вы — посмотрите. Хе-хе-хе!
И вдруг Кате пришла мысль: мораль, всякая мораль, в самых глубоких ее устоях, — не есть ли она нечто временное, служебное, — совсем то же, что, например, гипотеза в науке? Перестала служить для жизни, как ее кто понимает, — и вон ее! Вон
все, что
раньше казалось незыблемым, без чего человек не был человеком?
— Проклятье вашей революции, которая привлекает к себе только подлецов и хамов и уничтожает
всех благородных! И ты, — ты тоже с этими палачами! А ведь
раньше ты руку отказалась подать доктору только за то, что он присутствовал при казни!.. Вера, Верочка! Что же это такое случилось?
— Слушайте, товарищ Ханов. Что вы говорите, — это
все и мне так близко! Скажите мне, — вы
раньше когда-нибудь читали Евангелие?
— Читал. Я
раньше и Толстова много читал, даже жить было по нем начал. Да как-то у него
все это… Не получил я покою.
Дети ходили, ходили по лесу и не нашли дороги до самой ночи. Плакали, плакали и все заснули. Мальчик с пальчик проснулся
раньше всех и влез на дерево, осмотрел кругом и увидел избушку. Он слез с дерева, разбудил братьев и повел их к избушке.
— А еще — вы следите за мной исподтишка: вы
раньше всех встаете и ждете моего пробуждения, когда я отдерну у себя занавеску, открою окно. Потом, только лишь я перехожу к бабушке, вы избираете другой пункт наблюдения и следите, куда я пойду, какую дорожку выберу в саду, где сяду, какую книгу читаю, знаете каждое слово, какое кому скажу… Потом встречаетесь со мною…
Неточные совпадения
Тентетников стал замечать, что на господской земле
все выходило как-то хуже, чем на мужичьей: сеялось
раньше, всходило позже.
— Ах, Родя, ведь это
все только до двух часов было. Мы с Дуней и дома-то
раньше двух никогда не ложились.
У них не человечество, развившись историческим, живым путем до конца, само собою обратится, наконец, в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит
все человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным,
раньше всякого живого процесса, без всякого исторического и живого пути!
— Нет, я, я более
всех виновата! — говорила Дунечка, обнимая и целуя мать, — я польстилась на его деньги, но, клянусь, брат, я и не воображала, чтоб это был такой недостойный человек! Если б я разглядела его
раньше, я бы ни на что не польстилась! Не вини меня, брат!
Так не
все ли тебе равно —
раньше или позже?