Неточные совпадения
— Палашка! возьми простыню, повесь на дверь в спальне! Да зовите мальчиков к ужину, где они?… Котлеты подавайте, варенец, сливки с погреба… Скорей! Где Аринка? А, яичницу уже подали, — говорит она, торопливо входя и садясь к самовару. —
Ну, господа, чего
же вы ждете? Хотите, чтоб остыла яичница? Садитесь!
—
Ну, Митечка, рассказывай
же, что ты это время поделывал, — сказала Софья Алексеевна, кладя мне руку на локоть.
—
Ну, конечно, так и есть: кому
же еще? Я тебе, дрянь-мальчишка!
— Да, Митечка, ведь ты
же больше суток в дороге был!
Ну, где тебе еще гулять?
—
Ну, что
же, господа, на лодке поедем? — шепотом спросил я.
—
Ну да
же, конечно, женихом!
—
Ну, дай вам бог счастливо!.. Они, что
же, по акцизной части служат?
—
Ну, скажите, господин Гаврилов, — увещевающим тоном заговорил Николай Иванович, — неужели
же вам не стыдно говорить такой вздор?
Довольно было этой случайной встречи, чтобы все так долго созидаемое душевное спокойствие разлетелось прахом, — и вот я опять не знаю, куда деваться от тоски. Мне вспоминается страстная речь этого человека, вспоминается жадное внимание, с каким его слушала Наташа; я вижу, как карикатурно-убога, убога его программа, и все-таки чувствую себя перед ним таким маленьким и жалким. И передо мною опять встает вопрос:
ну, а я-то, чем
же я живу?
— Да как
же, душечка! Ведь они и в самом деле убьют его там: он даже и пользы никакой не принесет… А
ну их совсем, не нужно и жалованья их в полтораста рублей!
—
Ну, Черкасов, примите
же порошок!
— Да ведь… миленький!
Ну, как
же иначе? Вон, говорят, кругом болезнь ходит. Доктора учатся, они понимают. А. что пустяки-то разные болтают в народе, так нешто все переслушаешь?
—
Ну, так вот
же что, Черкасов, вы теперь будьте поосторожнее с едою, не ешьте зелени и ничего тяжелого. Лучше всего съешьте сегодня яичко всмятку да чаю выпейте с коньяком, я вам дам.
— А я видал, и говорю вам, что это холера. Ведь нельзя
же так об одном себе думать! Не убьешь заразы, она пойдет дальше; и соседей всех заразите и жену. Подумайте сами, —
ну разве
же можно так?
—
Ну, да понюхайте
же хорошенько! Ведь ничем не пахнет, как вода. Мы
же ночью этим самым поливали.
—
Ну послушайте, Черкасов, — подумайте немножко, хоть что-нибудь-то можете вы сообразить? Я над вами всю ночь сидел, отходил вас, — хочу я вам зла или нет? Что мне за прибыль ваших детей морить? А заразу нужно
же убить, ведь вы больны были заразительною болезнью. Я не говорю уж о соседях, — жена ваша и дети могут заразиться. Сами тогда ко мне прибежите.
—
Ну, так вы сегодня
же получите расчет.
—
Ну, вот он мне объяснит, погодите кричать… Пропустите
же его, дайте дорогу!.. Вот…
Ну, в чем дело? — коротко и решительно обратился я к старику.
— Аз, буки, веди; да
ну же, дурак, — говорил сиплый голос, — аз, буки, веди, глаголь… да нет! глаголь, добро, есть! есть!.. Ну же, дурак!
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, //
Ну точно та
же, как была.
«
Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой
же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда
же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «
Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту
же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой
же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «
Ну, не дурак ли я был доселе?