Неточные совпадения
Вера есть, быть может, наиболее мужественная сила духа, собирающая в одном узле все душевные
энергии: ни наука, ни искусство не обладают
той силой духовного напряжения, какая может быть свойственна религиозной вере.
Слабая сторона гегельянства с этой точки зрения сводится к
тому, что в мифообразовании у него вся
энергия принадлежит человеку — мифотворцу.
Так как все представляет собой
энергию Единого абсолютного лишь на разных ступенях совершенства,
то по отношению к миру эта система, по справедливой характеристике Целлера [Zeller.
Бог не есть сущность (субстанция — ουσία), как разумеется она просто или в
том смысле, что она есть и начало; и не есть потенция, как разумеется потенция просто или в
том смысле, чтобы быть посредствующей (срединой, μεσάτης); и не есть
энергия, как разумеется она просто или в
том смысле, что она есть цель преднамечаемого сообразно потенции и вытекающего из сущности движения.
И однако вследствие неделимости Божества в Его ουσία, каждый образ божественной
энергии, каждый ее луч сообщает все Божество: «несообщимость сущности (ουσία) нисколько не препятствует
тому, что чрез каждую из
энергий сообщается весь Бог… ибо нетелесное не делится телесно…
Поэтому
те, кто способны сделались к восприятию божественной и боготворящей
энергии, сделались способны к восприятию самого Бога» [Ibid., 936.
Если несозданны
энергии,
то несозданно и это существо, а ежели созданны,
то создано и оно, так как
энергии неотделимы от существа» (греческий текст приведен в приложениях к цит. соч., см. стр.823).].
Божественные
энергии, действующие в мире, принадлежат вечности Абсолютного, а
то, что принадлежит самому миру в его процессе, существует лишь в относительном: мир покоится в лоне Божием, как дитя в утробе матери.
Божественные
энергии, струящиеся в мир, откровения Божества в твари, вносят
тем самым различимость в само Божество, которое постольку уже перестает быть чистым НЕ для мира, но, раскрывая внутрибожественную жизнь, делает ведомым
то, что неведомо, вносит в имманентное сознание
то, что ему трансцендентно, так сказать, дробит и множит Божество, как единый солнечный луч дробится и множится в своих отражениях и преломлениях.
София есть энтелехия» мира (в аристотелевском смысле),
та его потенция, которая становится
энергией.
Вот важнейшее место, сюда относящееся: «если душа благодаря ускоренному уходу освобождается от тела,
то она ни в каком отношении не терпит ущерба и познала природу зла с
тем, чтобы открылись заключенные в ней силы и обнаружились
энергии творчества, которые оставались бы втуне при спокойном пребывании в бестелесном, ибо никогда не могли бы перейти в действие, и от души осталось бы скрытым, что она имеет» (Enn. IV, Lib. VIII, cap. 5).], а в неблагоприятном душа загрязняется и, для
того чтобы освободиться от телесных оков, должна подвергнуться очистительному процессу, которым является многократное перевоплощение в различные тела.
Ангелы же не имеют сопряженного тела (συνεξευγμένον σώμα ουκ εχουσι), почему не имеют его и в подчинении уму» (с. 1165). «Духовная природа ангелов не имеет такой же
энергии жизни, ибо она не получила образованного Богом из земли тела с
тем, чтобы принять для этого и жизнетворящую силу» (col. 1140).
Если новая антропология проявляется только в Церкви и чрез Церковь,
то является ошибочным (даже в смысле, так сказать, мистической методологии) искать ее вне и помимо Церкви, превращая боговошющение в какой-то натуралистический принцип, понимая его почти как физическую
энергию.
Власть и право в жизненной своей слиянности неразрывны и соотносительны; если право имеет свое основание во власти,
то и последняя свою жизнь проявляет в праве: оно есть «высказанное слово» власти, ее «
энергия».
Однако перед большими смотрами, все, от мала до велика, подтягивались и тянули друг друга. Тогда уже не знали отдыха, наверстывая лишними часами занятий и напряженной, хотя и бестолковой
энергией то, что было пропущено. С силами солдат не считались, доводя людей до изнурения. Ротные жестоко резали и осаживали младших офицеров, младшие офицеры сквернословили неестественно, неумело и безобразно, унтер-офицеры, охрипшие от ругани, жестоко дрались. Впрочем, дрались и не одни только унтер-офицеры.
Неточные совпадения
«Ну так что ж! И пожалуй!» — проговорил он решительно, двинулся с моста и направился в
ту сторону, где была контора. Сердце его было пусто и глухо. Мыслить он не хотел. Даже тоска прошла, ни следа давешней
энергии, когда он из дому вышел, с
тем «чтобы все кончить!». Полная апатия заступила ее место.
— Я, как человек, — сказал Вронский, —
тем хорош, что жизнь для меня ничего не стоит. А что физической
энергии во мне довольно, чтобы врубиться в каре и смять или лечь, — это я знаю. Я рад
тому, что есть за что отдать мою жизнь, которая мне не
то что не нужна, но постыла. Кому-нибудь пригодится. — И он сделал нетерпеливое движение скулой от неперестающей, ноющей боли зуба, мешавшей ему даже говорить с
тем выражением, с которым он хотел.
Pluck,
то есть
энергии и смелости, Вронский не только чувствовал в себе достаточно, но, что гораздо важнее, он был твердо убежден, что ни у кого в мире не могло быть этого pluck больше, чем у него.
Внешние отношения Алексея Александровича с женою были такие же, как и прежде. Единственная разница состояла в
том, что он еще более был занят, чем прежде. Как и в прежние года, он с открытием весны поехал на воды за границу поправлять свое расстраиваемое ежегодно усиленным зимним трудом здоровье и, как обыкновенно, вернулся в июле и тотчас же с увеличенною
энергией взялся за свою обычную работу. Как и обыкновенно, жена его переехала на дачу, а он остался в Петербурге.
Он стоял за каждый свой грош (и не мог не стоять, потому что стоило ему ослабить
энергию, и ему бы не достало денег расплачиваться с рабочими), а они только стояли зa
то, чтобы работать спокойно и приятно,
то есть так, как они привыкли.