Неточные совпадения
«Относительно этой формы бесконечности прогресса верно прежде всего то, что мы раньше заметили относительно качественно бесконечного прогресса, а именно, что он не есть выражение истинной бесконечности, а есть та дурная бесконечность, которая не выходит
за пределы долженствования и, таким образом, на деле
остается в конечном» (там же.
Платон все время
остается одновременно — и в этом-то и состоит парадоксальность его философского образа — мифологом и философом, догматиком и критицистом, между тем как те, которые держатся
за тогу основателя Академии, пугливо или брезгливо отмахиваются от всего «мифического».
Мир идей у Платона образует самостоятельную софийную фотосферу, одновременно и закрывающую и открывающую то, что
за и над этой сферой — само Божество; идеи у Платона
остаются в неустроенной и неорганизованной множественности, так что и относительно верховной идеи блага, идеи идей, не устранена двусмысленность, есть ли она Идея в собственном и единственном смысле или же одна из многих идей, хотя бы и наивысшая (особое место в этом вопросе занимает, конечно, только «Тимей» с его учением о Демиурге [«Демиург» по-греч. означает «мастер», «ремесленник», «строитель»; у Платона — «Творец», «Бог».
Ясно, что Единое
остается трансцендентным раздельному, дискурсивному сознанию: оно έπέκεινα [Букв.: по ту сторону,
за (греч...
Однако всегда
остается соблазн снять покрывало и подсмотреть, что
за ним, подглядеть тайну, прегрешить против смирения неведения или религиозного целомудрия, превысить меру своего возраста.
За вратами преображения
останется и умрет окончательной смертью многое из того, что теперь неотъемлемо входит в состав нашего бытия.
Такое сущее ничто, бытийствующее небытие не может быть уловлено чувством, а только постулировано мыслию, да и то лишь при том условии, если она попытается выйти из себя, как выражается Платон, посредством «незаконнорожденного суждения» (λογισμω τινι νόθω), для этого надо начисто отмыслить всякое небытие, но и при том все-таки не получится простого, чистого ничто, окончательной пустоты: приходится как бы заглянуть
за кулисы бытия, или,
оставаясь на лицевой поверхности его, ощупать его изнанку.
Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один
за другим начиная от старших до последних, и
остался один Иисус и женщина, стоявшая посреди» (Ио. 8:7, 9).
Однако все это может
остаться и вовсе не замеченным
за пределами Церкви.
Возрождение религиозного искусства, если оно и последует, само по себе отнюдь еще не является ответом на эти запросы, потому что и оно
остается еще в пределах искусства, между тем идея софиургии выводит
за его пределы.
— «Вы ничуть не мешаете мне, — возразил он, — извольте себе стрелять, а впрочем, как вам угодно; выстрел ваш
остается за вами; я всегда готов к вашим услугам».
— Платить ему — нечем, он картежник, кутила; получил в Петербурге какую-то субсидию, но уже растранжирил ее. Земля
останется за мной, те же крестьяне и купят ее.
Владелец заложенных у него лошадей разорился, часть лошадей перешла к другим кредиторам, две
остались за долг Стрельцову. Наездник, у которого стояли лошади, предложил ему оставить их за собой и самому ездить на них на призы.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась //
За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, //
Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом
за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
Петрушке приказано было
оставаться дома, смотреть
за комнатой и чемоданом.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда и в службе никто бы не
остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
Он, глубоко вздохнув и как бы чувствуя, что мало будет участия со стороны Константина Федоровича и жестковато его сердце, подхватил под руку Платонова и пошел с ним вперед, прижимая крепко его к груди своей. Костанжогло и Чичиков
остались позади и, взявшись под руки, следовали
за ними в отдалении.
Белокурый тотчас же отправился по лестнице наверх, между тем как черномазый еще
оставался и щупал что-то в бричке, разговаривая тут же со слугою и махая в то же время ехавшей
за ними коляске.