Неточные совпадения
Пример подобного отношения являет
тот же Кант, который в число своих систематически распланированных критик, по мысли его, имеющих обследовать все
основные направления и исчерпать все содержание сознания, не включил, однако, особой «критики силы религиозного суждения», между
тем как известно, что трансцендентальная характеристика религии запрятана у него во все три его критики [Нам могут возразить, что таковая четвертая критика у Канта в действительности имеется, это именно трактат «Die Religion innerhalb der blossen Vernunft» (написанный в 1793 году, т. е. уже после всех критик), в наибольшей степени дающий ему право на титул «философа протестантизма».
Но, чувствуя Бога, человек
тем самым ощущает себя в «мире», другими словами, для него открывается
основная религиозная антитеза, неизменно сопровождающая религиозную жизнь, — противоположность Бога и мира.
Если
основная данность религиозного вообще есть трансцендентное,
то основной формой религиозного достижения χατ εξοχήν является молитва.
Религиозный имманентизм, к которому и сводится сущность психологизма в религии, враждебно направляется против веры в трансцендентного Бога и
тем самым уничтожает своеобразную природу религии, подвергая при этом ложному и насильственному истолкованию
основные религиозные понятия.
Кто однажды встретил Христа Спасителя на своем личном пути и ощутил Его божественность,
тот одновременно принял и все
основные христианские догматы — и о рождении от Девы, и о боговоплощении, и о пришествии во славе, и о пришествии Утешителя, и о Св.
Сторонникам подобного понимания мифа не приходит даже на мысль такой простой, а вместе с
тем и
основной вопрос: чем же был миф для самих мифотворцев, в сознании которых он зарождался, что они сами думали о рождающемся в них мифе?
Это зависит все от
того же
основного греха в понимании символизма вообще и культа в частности — антропоморфического субъективизма или психологизма.
Не таковы ли почти все
основные догматы христианства, и недаром их с таким презрением и негодованием отвергают
те, кто рассудочную проверку считают высшим и единственным критерием религиозной истины: пример налицо — Л. Толстой.
Догмат нарушает, вернее, не считается с
основным требованием логической дискурсии (с такой отчетливостью формулированным Г. Когеном), именно с непрерывностью в мышлении (Kontinuität des Denkens), которая опирается на порождении им своего объекта (reiner Ursprung [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из
основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее
тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Основные мотивы философствования,
темы философских систем не выдумываются, но осознаются интуитивно, имеют сверх-философское происхождение, которое определенно указывает дорогу за философию.
Но по поводу истин, возвещаемых в этих мифах, и в связи с ними Платон еще и философствовал, и эти-то куски его του διαλέγεσθαι [Букв.: ученая беседа, диалог (греч.) —
основной жанр философских сочинений Платона.] и составили
ту сокровищницу платонизма, которую все более научается ценить и наше время.
Основная мысль Гегеля о различии между религией и философией состоит, как мы уже знаем, в
том, что «религия есть истинное содержание, но только в форме представления» (94) [Ср. там же.
Если брать эти понятия в статической неподвижности, застывшими в логические кристаллы,
то основное понятие религии, идея Божества, есть вообще лишь явное недоразумение, очевидное для всякого, обладающего логической грамотностью, это — горячий лед, круглый квадрат, горький мед.
Притязание неокантианцев на всецелое порождение мышлением объекта мысли (reiner Ursprung [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из
основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее
тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Общее содержание отрицательного богословия, развиваемого преимущественно в первой и отчасти во второй книге «De divisione naturae»,
основного трактата Эриугены, последний определяет так: в нем выясняется, что «Бога Ничто из всего, что существует и чего не существует, не выражает в Его сущности, что и сам Он совершенно не знает, что Он есть, ибо Он никоим образом не может быть определяем по величине или свойству, ибо ничто не подходит к Нему и сам Он ничем не постигается, и что сам Он в
том, что существует и не существует, собственно говоря, не выражается в самом себе, — род незнания, превосходящий всякое знание и понимание»***.
Ср. введение Классена к I
тому его издания избранных сочинений Беме.], начинает изложение своих мистических прозрений в своем трактате «О божественной и истинной метафизике» [Цитируется по готовящемуся к печати новому изданию «Пути», которое представляет собой перепечатку (с несущественными изменениями) масонского, Новиковского издания начала XIX века.] главой (I) «о неоткровенной Вечности», в которой кратко, но достаточно ясно формулирует
основные начала отрицательного богословия, являющиеся для него prius всего богословствования.
Основной вывод, который сам собой отсюда напрашивается, будет
тот, что в природе «Бог соделал самого себя» [Ib., 17.], или что «мы не должны мыслить тварь и Бога как два различных между собой (начала), но как одно и
то же.
Однако мыслительская работа Беме опознается не столько по таким глухим признаниям, сколько по общему плану его трактатов, очень и очень не непосредственных, но носящих в своем построении следы напряженной умственной работы.], и, если бы из его сочинений сохранилась лишь одна «Аврора», его первый трактат, имеющий печать свежести и непосредственности «вдохновения», и наиболее чуждый притязаний на систему,
то можно было бы, пожалуй, не заметить одной из
основных черт творчества Беме, с большой тонкостью подмеченной Шеллингом, это… его рационализма.
Эта проблема вполне аналогична проблеме Эккегарта (знакомство с которым определенно чувствуется в соответствующих учениях Беме) [Schwarz (1. с., 553) даже называет Беме, конечно, преувеличенно, «ein Neuschöpfer und geistiger Vollender der Gedanken Eckeharts»127.], именно о возникновении в первоначальном, чистом Ничто одновременно и Бога и мира, или о теологическом «reiner Ursprung» [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из
основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее
тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Другая возможность, дли нас единственно допустимая, состоит в
том, что мир создан из ничего в смысле укона, и потому первым,
основным и существенным актом творения было облечение его меоном.
Иначе говоря, лишь с другого конца Аристотель приходит к
той же
основной характеристике мира идей, какую он имеет у Платона, к признанию его трансцендентно-имманентности или же имманентно-трансцендентности: идеи-формы суть семена, которые, каждое по роду своему, творчески произрастают в становлении, обусловливаемом аристотелевской ΰλη [Материя (греч.).].
Поэтому
основное разногласие между Платоном и Аристотелем, чрезмерно преувеличенное последним и, кроме
того, усиленное огромным различием творческих индивидуальностей обоих мыслителей, относится не столько к существу учения, сколько к его формулировке и разработке.
Основная идея оккультной философии — одушевленность всей природы и отсутствие в ней чего бы
то ни было бездушного, внешнего или чуждого по отношению к душе мира, совершенно правильна.
И философия софийна, лишь поскольку она дышит этим пафосом влюбленности, софийным эросом, открывающим умные очи, иначе говоря, поскольку она есть искусство:
основной мотив философской системы, ее
тема опознается интуицией, как умная красота, сама же система есть лишь попытка рассказать на языке небожественном о вещах божественных.
Задача христианского аскетизма состоит в борьбе не с телом, но за тело, ибо христианство видит в теле не оковы, а храм Божий [Величайший борец за
основной догмат христианства — боговоплощение Христа, св. Афанасий Александрийский, является вместе с
тем и принципиальным защитником онтологической подлинности и святости тела.
Грехопадение это, которое по своему значению было космическим, произошло, конечно, не в душе мира, как Ангеле-Хранителе твари, не в божественной Софии [Некоторая двусмысленность и неясность по этому
основному вопросу свойственна учению Вл. С. Соловьева, который приписывает грехопадение
то мировой душе,
то Адаму.], не в «Начале».
Основная мысль Беме здесь заключается в
том, что Мария не имела безгрешности и чистоты до Благовещения, но вместе с словом Архангела в нее вселилась Jungfrau Sophia, которая, превратившись в männliche Tinctur [Мужская тинктура (здесь: природа) (нем.).], затем и породила «männliche Jungfrau» Христа, почитание же самой Пресв.
Основное догматическое определение это содержит в себе вместе с
тем и указания на совершенное единение во Христе абсолютного и относительного, божественного и тварного, «всей полноты Божества» и тварности, Бога и мира.
Мало
того, им же утверждается на высшей и предельной ступени
та основная антиномия, которая лежит вообще в основе религиозного самосознания: неразрывное двуединство трансцендентного и имманентного, премирность Абсолютного и откровение Бога в мире.
В этом смысле христианство есть абсолютная религия, ибо именно в нем до конца обнажается
основная религиозная антиномия и изживается с наибольшей остротой: здесь ощущается и совершенная близость Бога, но и с
тем большей силой чувствуется Его удаленность.
В настоящей работе
основные идеи этого исследования получают дальнейшее развитие и углубление, а также рассматриваются и
те вопросы, которые преднамечены были для второй части «Философии хозяйства» (именно этика и эсхатология хозяйства).
Человек ощущает себя в мире лишь как хозяйствующий субъект (economic man [Экономический человек (англ.) —
основная методологическая предпосылка буржуазной классической политэкономии (в
том числе и марксизма).
Это зависит, конечно, и от
того, что Маркс, хотя и признанный отец «экономического материализма», совершенно не задавался
основным для экономизма вопросом о природе хозяйства: он мыслил его лишь в категориях технически-вещных или меркантильно-бухгалтерских, заимствованных из политической экономии.
Целые исторические эпохи, особенно богатые творчеством, отмечены
тем, что все
основные элементы «культуры» были более или менее тесно связаны с культом, имели сакральный характер: искусство, философия, наука, право, хозяйство.
Неточные совпадения
С первой молодости он держал себя так, как будто готовился занять
то блестящее место в свете, на которое впоследствии поставила его судьба; поэтому, хотя в его блестящей и несколько тщеславной жизни, как и во всех других, встречались неудачи, разочарования и огорчения, он ни разу не изменил ни своему всегда спокойному характеру, ни возвышенному образу мыслей, ни
основным правилам религии и нравственности и приобрел общее уважение не столько на основании своего блестящего положения, сколько на основании своей последовательности и твердости.
Меры эти, усиленные еще против
того, что было
основною мыслью Алексея Александровича, были приняты, и тогда обнажилась тактика Стремова.
— Куда вы? Подождите, здесь ужинают, и очень вкусно. Холодный ужин и весьма неплохое вино. Хозяева этой старой посуды, — показал он широким жестом на пестрое украшение стен, — люди добрые и широких взглядов. Им безразлично, кто у них ест и что говорит, они достаточно богаты для
того, чтоб участвовать в истории; войну они понимают как
основной смысл истории, как фабрикацию героев и вообще как нечто очень украшающее жизнь.
Он отмечал, что по составу своему сборища становятся всё пестрее, и его особенно удовлетворял
тот факт, что к
основному, беспартийному ядру таких собраний все больше присоединялось членов реформаторских партий и все более часто, открыто выступали люди, настроенные революционно.
То, что, исходя от других людей, совпадало с его
основным настроением и легко усваивалось памятью его, казалось ему более надежным, чем эти бродячие, вдруг вспыхивающие мысли, в них было нечто опасное, они как бы грозили оторвать и увлечь в сторону от запаса уже прочно усвоенных мнений.