Неточные совпадения
В основе религиозного отношения лежит поэтому основной и неустранимый дуализм: в религии, какова бы она ни была в своей
конкретной форме, есть всегда два начала, два полюса.
Религия есть психологизм в том только смысле, что она представляет совокупность фактов психологической жизни, осуществляющихся в
конкретной индивидуальной психике.
Известно, что народный, экзотерический [Эксотерическое (экзотерическое) учение — явное, открытое для всех (в отличие от эзотерического — тайного, для посвященных).] буддизм, которому, собственно, и обязана эта религия обширностью своего распространения, отнюдь не ограничивается одной «нетовщиной», но содержит в себе элементы
конкретного политеизма, даже фетишизма.
Другими словами, элемент свободы и личности, т. е. творчества, неустраним из религиозной веры: я выступаю здесь не как отвлеченный, средний, безличный, «нормально» устроенный представитель рода, но как
конкретное, неповторяемое, индивидуальное лицо.
Молитвенный пламень этого псалма через тысячи лет с прежней силою зажигает душу. Вот настоящая
конкретная религиозная этика, и перед лицом ее с какою силой чувствуется убожество и безвкусие автономно-этических построений, — этики, притязающей быть религией или желающей обойтись совсем помимо религии. Псалмопевец обличает Канта.
Двоякою природой религиозной веры — с одной стороны, ее интимно-индивидуальным характером, в силу которого она может быть пережита лишь в глубочайших недрах личного опыта, и, с другой стороны, пламенным ее стремлением к сверхличной кафоличности — установляется двойственное отношение и к религиозной эмпирии, к исторически-конкретным формам религиозности.
«Религии вообще» не существует, есть только определенные,
конкретные религии.
Таким образом, оригинальные краски исторических религий обесцвечиваются, все
конкретное отходит в экзотеризм, а в качестве эзотерического содержания подставляется доктрина теософического общества, столь озабоченного распространением универсального религиозного волапюка [Волапюк (от англ, world — мир и speak — язык) — первый искусственный международный язык, созданный в 1880 г.
Конкретные черты религии установляются ее положительным содержанием, точнее — тем откровением, которое она содержит (или, по крайней мере, считает, что содержит).
Но для философии существует лишь отвлеченное абсолютное, только постулат
конкретного Бога религии, и своими силами, без прыжка над пропастью, философия не может перешагнуть от «бога интеллектуального» и «интеллектуальной любви к нему» к личной любви к живому Богу.
Философия познает Бога существенно как
конкретного, как духовную, реальную всеобщность, которая чужда зависти, но сообщает себя…
Торжеством научно-критического метода в применении к священной письменности, в частности к Ветхому и Новому Завету, явилось их филологически-литературное изучение, при котором подвергаются всестороннему анализу тексты, формы, вообще вся внешняя, исторически обусловленная,
конкретная их оболочка (не говоря уже о такой работе, как критическое установление самого текста).
Абсолютное «выше всякого утверждения и отрицания», «противоположности имеют место лишь в
конкретном» (de docta ingnor., I, 4), но не в абсолютном.
Примеры, приведенные Булгаковым: бесконечное, неограниченное, бесформенное (греч.).]), но оно также может означать и отсутствие определения, неопределенность как состояние потенциальности, невыявленности, а не как принципиальную неопределимость, соответствуя греческому μη, которое в данном случае должно быть передано как еще не, или пока не, или же уже не [Как известно, греческий язык знает и третий оттенок отрицания, именно оц оно указывает на отсутствие данного, определенного свойства, имеет
конкретное содержание: не то, не эщо.
Поэтому Бог-Творец не может быть «божеством вообще», которое доступно философии и «естественной религии», но имеет
конкретные черты — имя и лик.
В конце концов получается система всеобщего, универсального тожества [A. Drews различает (в «Die Religion als Selbstbewusstsein Gottes», 1906) два типа религии: Kausalitätsreligion, к которой он относит религию иудеохристианского типа, и Identitätsreligion108 — религии имманентного типа, как-то: буддизм и измышляемая им самим религия
конкретного монизма.
При этом время может быть различно, временность получает выражение в
конкретных, окачествованных временах: время для ангелов, надо полагать, иное, нежели для людей [«Об этом свидетельствует и блаж.
Признать всю реальность этого вхождения, при котором риза вечности закрывается рубищем временности, нам повелевают не только отвлеченные соображения, но и
конкретное содержание христианской религии.
Но в вечности обосновано все временное, и нет настоящего, прошедшего и будущего: все неподвижно, сверхвременно есть в связи и свершении, — этой связью и обосновывается объективный порядок временного становления,
конкретное время, — «времена и сроки».
И эта вечная красота не представится его воображению в
конкретном виде лица, рук или какой-либо части тела, ни в виде какой-нибудь беседы или знания.
Высшие и общие идеи, как добро и красота, прямо отражают умный свет, напротив, идеи, относящиеся к бытию
конкретному: человек, животное, стол, — лишь во все более слабых отсветах.
Окказионализм — направление в последекартовской философии, пытавшееся обосновать взаимодействие души и тела как результат непрерывного «чуда» — прямого вмешательства Бога в каждом
конкретном случае.
То, что в философии зовется идеями, живущими своей собственной диалектической жизнью, в мистическом прозрении представляется как некоторые сущности, родовые и вместе индивидуальные, качества, имеющие не только отвлеченную значимость, но и
конкретное бытие.
К мифу в одинаковой мере прибегают и Платон и Плотин, с той разницей, что платоновский миф
конкретнее и религиознее, плотиновский же выглядит обесцвеченным мистической спекуляцией.
В результате Леруа приходит к спиритуализму, враждебному телу, и, в сущности, отрицает Воскресение Христово как
конкретный факт.
Простая последовательность требовала бы от него пойти дальше и отрицать и
конкретное боговоплощение, т. е. самую основу христианства.].
Господь облекся плотью не только в смысле общей причастности к ней, но и в самом
конкретном смысле: воплотился в индивидуальное тело, с ним жил и страдал, с ним и воскрес, оставив пустую гробницу, — пустота эта в смысле отсутствия тела еще подчеркивается оставленными в ней погребальными пеленами и «платом, который был на главе Его» (Ио. 20:7).
Но этот общий и изначальный «кенозис» Божества в миротворении предвечно включал в себя и
конкретный кенозис, — воплощение Сына Божия и Голгофскую жертву.
Смена поколений, во образе коей только и существует теперь единое человечество, представляет собой, конечно, некое пожирание детьми отцов, своего рода dance macabre, пляску смерти, но именно в чередовании поколений возникает история как
конкретное время.
Такое идеальное время есть абстракция, порождаемая нашим мышлением путем отвлечения от того
конкретного содержания, вне которого времени просто не существует.
Подобно тому как в Америку нельзя проехать из Европы, минуя океан, так и в 19 век дорога лежит только чрез 18‑й, и именно
конкретная наполненность времени и создает «историческую закономерность» в том условном смысле, в каком можно о ней говорить.
Напротив,
конкретное время, которым и является история, имеет и начало, и конец; иначе говоря, оно представляет собой зон, некую завершенность, последовательно раскрывающуюся во времени.
Полнейшую аналогию историческому зону имеем и в своей собственной жизни, также представляющей собой
конкретное время.
Молитва конца: ей, гряди, Господи Иисусе! в своей
конкретной полноте не включить ли в себя и этого вопля твари?
Иначе говоря, существует «естественное право», составляющее высшую норму и задачу для положительного права, «право права» [«Естественное право» — совокупность прав и ценностей, вытекающих из естественной природы человека и независимых от
конкретных социальных условий.
И хотя историческое время, как
конкретное, должно иметь не только начало, но и конец, однако, если держаться исторической поверхности, оно как будто не имеет своего естественного конца и, не достигая свершения, обречено на дурную бесконечность.