— Сработано здорово,
что и говорить. Видно, долго народ гнул спину, выпиливая эти штучки, чтоб потом тунеядцы на них ногами шаркали. Онегины… трэнь… брень… Ночи напролет, вероятно, плясали. Делать-то ведь было больше нечего.
Неточные совпадения
— Ну
что ж… Велика мудрость. Пущай.
И сами управимся. Присмотрим. Самое главное — чашки. Чашки самое главное. Ходят, ходят разные… Долго ли ее… Возьмет какой-нибудь в карман,
и поминай как звали. А отвечать — кому? Нам. Картину — ее в карман не спрячешь. Так ли я
говорю?
Он снял шлем, потер висок, подумал, глядя в стекло,
и вдруг яростно ударил шлем оземь, так,
что по комнатам пролетел гром
и стекла в шкафах звякнули жалобно. Тугай сгорбился после этого, отшвырнул каску в угол ногой
и зашагал по ковру к окну
и обратно. В одиночестве, полный, по-видимому, важных
и тревожных дум, он обмяк, постарел
и говорил сам с собой, бормоча
и покусывая губы...
—
Что и говорить! Это всякий уже знает, пан голова. Все знают, как ты выслужил царскую ласку. Признайся теперь, моя правда вышла: хватил немного на душу греха, сказавши, что поймал этого сорванца в вывороченном тулупе?
— Плохо нам от них приходится… Простые люди еще ничего, а вот начальство… Приедет урядник — тащит, приедет становой — тащит. Да еще прежде, чем взять-то, над бабкой надругается: ты, говорят, ведьма, чертовка, каторжница… Эх! Да
что и говорить!
Почему он усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе незнакомую, но о которой, однако же, всё-таки у каждого сохраняется какое-то чутье, или подумал он, подобно многим другим чиновникам, следующее: «Ну, уж эти французы!
что и говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того…» А может быть, даже и этого не подумал — ведь нельзя же залезть в душу человеку и узнать всё, что он ни думает.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов
и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. //
И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас
и в наших именах // (Не
говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, //
И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу
и говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура; я думаю,
что он подумал,
что я сумасшедшая.
— Ах,
что вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях
и всплеснула руками.
Когда приходил к нему мужик
и, почесавши рукою затылок,
говорил: «Барин, позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», —
говорил он, куря трубку,
и ему даже в голову не приходило,
что мужик шел пьянствовать.