Неточные совпадения
Борода, немного потемнее, так же как и усы, расчесана была посредине, где образовался точно веер
с целой градацией оттенков, начиная от ярко-белокурого на самом проборе.
Над столом привстал и наклонил голову человек лет сорока, полный, почти толстый. Его темные вьющиеся волосы, матовое широкое лицо, тонкий нос и красивая короткая
борода шли к глазам его, черным,
с длинными ресницами. Глаза эти постоянно смеялись, и в складках рта сидела усмешка. По тому, как он был одет и держал себя, он сошел бы за купца или фабриканта «из новых», но в выражении всей головы сказывалось что-то не купеческое.
Конторщики в первом отделении амбара беззвучно писали и изредка щелкали по счетам. Их было трое. Старший — в немецком платье, в черепаховых очках,
с клинообразной
бородой, в которой пробивалась уже седина, скорее оптик или часовщик по виду, чем приказчик, — нет-нет да и посмотрит поверх очков на дверь в хозяйскую половину амбара.
— Нет-с, еще управляемся, — откликнулся
с поклоном главный доверенный приказчик, степенный мужчина за сорок лет,
с огромной русой
бородой.
Его низкая шляпа, изгиб спины, покрой пальто, лиловое одеяло на ногах,
борода с профилем приходились ей очень по вкусу.
Нетова встретил в конторе, рядом
с кабинетом, высокий, чрезвычайно красивый седой мужчина за шестьдесят лет, одетый «по-немецки» — в длинноватый темно-кофейный сюртук и белый галстук. Он носил окладистую
бороду, белее волос на голове. Работал он стоя перед конторкой. При входе племянника он отпустил молодца, стоявшего у притолоки.
Из длинного отекшего лица
с редкой
бородой, почти совсем седой, глядели два глаза, озлобленные на боль, подозревающие, полные горечи и брезгливого чувства ко всем и ко всему.
Палтусов стоял лицом к двери в будуар, откуда вышла Марья Орестовна. Он оделся во все черное. От этого его белокурая голова
с живописной
бородой много выигрывала. Ни на чьем стане не останавливались так глаза Нетовой, как на его складной фигуре в прекрасно сшитом сюртуке.
Сбоку морщился плотный полковник в каске и
с рыжей
бородой, по петлицам пальто — военный судья.
На дворе он заметил только бледнолицего брюнета в очках, из «их толка», да старца
с большой
бородой, в старомодной шинели и шапке, из-под которой падали на воротник длинные
с проседью волосы.
Но заснуть его сестре мешали два видения: то спустится ей на грудь пакет
с цветными бумагами, то выплывет, точно из облака, красивая
борода с светлым пробором на подбородке.
Над ней наклонилась
борода, но не та благообразная,
с изящным пробором, а растущая в разные стороны
борода мужа. Лицо ее было бледно и испуганно.
Иван Алексеевич ввел ее во внутренние сени, на три ступеньки. Их встретил швейцар в потертой ливрее
с перевязью, видом мужичок,
с русой шершавой
бородой. Другой привратник тут же возился около него в засаленном полушубке и валенках.
К ним подошел сухощавый господин, в
бороде, в золотом pinse-nez, в коротком пальтецо,
с крупными чертами лица, тревожный в приемах.
Из дверей в глубине столовой, откуда виднелась часть буфетной комнаты, показался мужчина в черном нараспашку сюртуке. Его косматая белокурая голова и такая же
борода резко выделялись над туловищем, несколько согнутым. Он что-то проговорил, выходя к буфету, махнул рукой и приближался к столу, где сидели Тася
с Пирожковым.
Голоса все возвышались, перешли в звонкие, крикливые возгласы… От буфета шел старшина и другой еще господин,
с седоватой
бородой, а за ним учитель Таси.
Против Пирожкова сел немец
с женой и
с дочерью, девочкой лет восьми, продающий какие-то мешки в хлебных губерниях, толстый шваб
с тупым взглядом и бритыми усами, при
бороде.
Зато она не знала, как отделаться от американца, верзилы вершков двенадцати, широкоплечего, пучеглазого,
с пробором посредине и
с круглой живописной
бородой.
Пришли еще три пары, всегда появляющиеся в бенефисах: уже не первой молодости барыня и купчихи и при них молодые люди, ражие,
с русыми и черными
бородами, в цветных галстуках и кольцах.
К брюнеткам подошли трое мужчин: толстенький офицер
с красным воротником, нервный блондин
с подстриженной
бородой, в длинном сюртуке и, по московской моде, в белом галстуке, и черноватый франт во фраке и лайковых башмаках —
с виду иностранец.
Профессора ушли. К Палтусову пододвинулся доктор-психиатр, благообразный, франтоватый,
с окладистой
бородой, большого роста.
Глаза Таси заискрились, когда она заговорила о своем"призвании". Рубцов слушал ее, не поднимая головы, и все подкручивал
бороду. Голосок ее так и лез ему в душу… Девчурочка эта недаром встретилась
с ним. Нравится ему в ней все… Вот только"театральство"это… Да пройдет!.. А кто знает: оно-то самое, быть может, и делает ее такой"трепещущей". Сердца доброго, в бедности, тяготится теперь тем, что и поддержка, какую давал родственник, оказалась не из очень-то чистого источника.
На площадке
с чугунным полом, перед спуском по лестнице, Пирожков в густой еще толпе, где скучились больше дамы, столкнулся
с рослым блондином в большой окладистой
бороде; тот вел под руку плотную даму, лет под тридцать, в черном,
с энергическим лицом.
Проплыла седая
борода"владыки"
с глубоко надетой митрой под возвышающимися над нею золотыми коваными кругами.
Неточные совпадения
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах,
с собачьей мордой, // Другой
с петушьей головой, // Здесь ведьма
с козьей
бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла
с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это
с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая
бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки,
с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Запятки были заняты лицом лакейского происхождения, в куртке из домашней пеструшки,
с небритой
бородою, подернутою легкой проседью, — лицо, известное под именем «малого».
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно
с толку, так что сколько ни продолжал он стоять на одном и том же месте, хлопать левым глазом и бить себя платком по
бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
Садись, дядя Митяй!» Сухощавый и длинный дядя Митяй
с рыжей
бородой взобрался на коренного коня и сделался похожим на деревенскую колокольню, или, лучше, на крючок, которым достают воду в колодцах.