Неточные совпадения
Узкий переулок уходил вдоль
к Никольской, точно коридор с низким, в один этаж, корпусом по левую
руку.
Правда, деньги на
руках у артельщиков; но артельщики сидят за решетками, их не видно, да и они по благообразию подходят
к дубовым рамам с блистающими стеклами.
Он протянул
руку к контористу — тот в эту минуту подавал даме книгу расписаться — и чуть-чуть дотронулся до его плеча.
Палтусов незаметно приосанился, передал низкую поярковую шляпу из правой
руки в левую и пошел
к стеклянным дверям кабинета, где сидят обыкновенно директора.
Палтусов поднялся и, подскочив
к Калакуцкому, протянул ему обе
руки и пожал его свободную правую
руку. Во всех этих движениях проскользнула искательность; но улыбающееся благообразное лицо сохраняло достоинство.
Рассудите — вы мне уже говорили, что желали бы присмотреться
к делам и выбрать себе, что на
руку.
— Идея прекрасная, Сергей Степанович! — выговорил он и встал со стаканом в
руке. Глаза его обежали и светелку с видом на пестрый ковер крыш и церковных глав, и то, что стояло на столе, и своего собеседника, и себя самого, насколько он мог видеть себя. — У вас есть инициатива! — уже горячее воскликнул он и поднял стакан, приблизив его
к Калакуцкому.
Мягкие русые волосы с пробором на боку, подстриженные сзади и гладко причесанные спереди, необыкновенно подходили
к крупному носу, золотым очкам, добрым и умным глазам этого москвича,
к его заостряющемуся брюшку, тонкой усмешке и белым рукам-огурчикам.
Вся кровь мигом бросилась ей в голову. Она схватила его за
руку, силой посадила в кресло, оглянулась и, нагнувшись
к нему, стала говорить раздельно, точно диктовала ему по тетрадке.
Когда Палтусов подошел
к ней, она совершенно оправилась и протянула ему
руку.
Она пошла
к лестнице и его пригласила
рукой. Приказчики враз поклонились.
Ермил Фомич очень обрадуется, что с завтрашнего дня все поступит
к ней на
руки.
Анна Серафимовна встала и посмотрела, который час. Пора на обед
к тетке. Ермил Фомич протянул ей обе
руки и задержал ее еще минуты на две в гостиной.
Любаша приложила
руку к сердцу, сгримасничала и тряхнула своей гривой. Анна Серафимовна сдержанно засмеялась и шепнула ей...
— Тетя! — крикнула Любаша через весь стол, упершись об него
руками. — Знаете, кого мы еще
к обеду ждали?
Любаша с прихода Рубцова заметно притихла. Она прислушивалась
к разговору его с Анной Серафимовной, начала насмешливо улыбаться, от жареного — подавали индейку, чиненную каштанами, — отказалась и сложила даже
руки на груди, а рот вытерла старательно салфеткой. Она не нападала на этого «братца» так смело, как на шурина, а больше отшучивалась.
И он захохотал… Вино только тут начало забирать его… Но не успел он повернуться, как две нервные
руки схватили его за плечи и толкнули
к двери.
К Взломцеву Нетов всегда обращался за мнением и редко уходил с пустыми
руками.
Старик повернулся
к конторке, а потом вбок подал
руку племяннику. Нетов так и вышел из конторы с опущенной головой.
Он поцеловал ее
руку, а она его в затылок, встала и пошла
к двери.
Лещов начал
рукой толкать жену. Она отошла
к окну и взяла работу.
Она вернулась в будуар и хотела позвонить. Но
рука ее, протянутая
к пуговке электрического звонка, опустилась. Лицо все перекосило, прямые морщины на переносице так и врезались между бровями, глаза гневно и презрительно пустили два луча.
Марья Орестовна скоро и близко подошла
к Палтусову с протянутой
рукой.
— Своего мирка. И этот мирок создали вы… Куда вы ни бросите взгляд, все это дело ваших
рук. Вы выбирали, вы приказывали, вы сортировали и обои, и мебель, и людей, и отношения
к ним. Шутка!
Он смолк и встал с дивана, подошел
к столу, накинул несколько костей на счетах, отставил их в сторону и потер себе
руки. Палтусов смотрел на него с любопытством и недоумением.
Народ снял шапки, но из приглашенных многие остались с покрытыми головами. Гроб поставили на катафалк с трудом, чуть не повалили его. Фонарщики зашагали тягучим шагом, по двое в ряд. Впереди два жандарма, левая
рука — в бок, поморщиваясь от погоды, попадавшей им прямо в лицо. За каретами двинулись обитые красным и желтым линейки, они покачивались на ходу и дребезжали. Больше половины провожатых бросились
к своим экипажам.
— Зачем, — продолжал оратор, — нам все эти прозвища перебирать, господа?.. Славянофилы, например, западники, что ли, там… Все это одни слова. А нам надо дело… Не кличка творит человека!.. И будто нельзя почтенному гражданину занимать свою позицию? Будто ему кличка доставляет ход и уважение?.. Надо это бросить… Жалуются все:
рук нет, голов нет, способных людей и благонамеренных. Мудрено ли это?.. Потому, господа, что боятся самих себя… Все в кабалу
к другим идут!..
— Емеля-то дурачок как расходился! — крикнул громко Краснопёрый, взял за
руку старичка генерала и пошел по мосткам
к выходу.
Нетову жали
руку. Он стоял все с непокрытой и откинутой головой. Глаза его перебегали от предмета
к предмету.
Тася села на краю, положила левую
руку на плечо бабушки и нагнула
к ней свое забавное лицо. На душе у старухи сейчас же стало светлеть.
— Ах, полно, — махнула она
рукой и отошла
к пианино.
Тася подошла
к нему и взяла за обе
руки.
Спать она не может. С деньгами в
руках — чем-то вдруг смущена. Время не ждет, завтра или на этой же неделе надо начинать. Поговорить с Андрюшей Палтусовым. Он все как-то подсмеивается, дает ей разные прозвища… С Пирожковым… Тот знает все про театр, отлично судит… вхож
к той…
к Грушевой… И насчет консерватории все ей узнает… Еще примут ли ее теперь, после праздников?
Тася опустила голову. Бумажки упали на кровать. Она этого не заметила, потом очнулась, увидала, что у ней нет ничего в
руке, испугалась. Долго ли потерять? Она вскочила, подошла
к письменному столу и заперла деньги в ящик, где у ней лежало несколько тетрадок, переписанных ее
рукой, — роли.
Из дверей в глубине столовой, откуда виднелась часть буфетной комнаты, показался мужчина в черном нараспашку сюртуке. Его косматая белокурая голова и такая же борода резко выделялись над туловищем, несколько согнутым. Он что-то проговорил, выходя
к буфету, махнул
рукой и приближался
к столу, где сидели Тася с Пирожковым.
И она опять потянулась
к ней, но Тася схватила Елену Никифоровну за обе
руки и посадила ее в кресло.
Он еще ближе подсел
к Палтусову и обнял его левой
рукой.
— Чем могу быть
к услугам вашим? — встретил он гостя и, протягивая
руки, любезно указал на одно из соломенных кресел.
На Пирожкова Тася махнула
рукой, назвала его"тряпочкой".
К Палтусову она тоже не хотела обращаться… Все они на один лад… сначала сочувствуют, обещают, дразнят, а потом и на попятный двор… Постыдно!.. Она мигом все сделала, узнала адрес Грушевой, когда ее вернее застать, и без всяких рекомендаций взяла да и явилась.
Варя прибежала
к хозяйке в страшном перепуге. Дениза Яковлевна вскочила и хотела посылать за полицейскими. Пирожков насилу удержал ее. Он же должен был призвать дворника; но дворник держал
руку повара; через него и домовый приказчик подружился с поваром.
— Ведь купец в самом деле все прибрал
к своим
рукам… в этой Москве…
Занавес поднялся. Через десять минут вышла бенефициантка. Театр захлопал и закричал. После первого треска рукоплесканий, точно залпов ружейной пальбы, протянулись и возобновлялись новые аплодисменты. Капельмейстер подал из оркестра корзины одну за другой. С каждым подношением рукоплескания крепчали. Актриса-любимица кланялась в тронутой позе, прижимала
руки к груди, качала головой, потом взялась за платок и в волнении прослезилась.
— Ну, не буду… Только вы, пожалуйста, не отказывайтесь от бала у Рогожиной, —
рука его протянулась
к ней, — попляшем, поедим, шампанского попьем. Кадриль мне пожалуйте сейчас же.
Ее заметил тот лысый господин, которого она уже видала, когда приехала. По дороге он подошел
к брюнеткам, пожал им
руки продолжительно, с наклонением всего корпуса, щуря свои мышиные глазки.
И ему было неловко. Приглашение Анны Серафимовны походило на вызов. В ней заговорило женское чувство, очень близкое
к ревности. Ни за что он не воспользуется им. Конечно, другой на его месте сейчас же бы начал действовать… Взял бы за
руку, подсел бы близко-близко и заговорил на нетрудную тему. Ведь она такая красивая — эта Анна Серафимовна, по-своему не хуже той девицы… Не виновата она, что у ней нет чего-то высшего, того, что французы называют"fion" [лоск (фр.).].
Она быстро обернулась
к нему, вскинула
руками, обвила ими вокруг его шеи и начала целовать крепко, точно душила его, молча.
Он подошел
к ней с протянутой
рукой и совсем не так, как он поздоровался потом с Любашей.
— Вы позволите вас послушать? — обратился
к ней Рубцов, сел поближе и потер
руки.
Рубцов прислонился
к столу, взял в
руку пачку образчиков и, наморщивая один глаз, стал их рассматривать.
— Это отчего? — уже совсем рассердилась Любаша, близко подошла
к нему и взяла его за
руку. — Это отчего? Или и у вашей милости рыльце-то в пушку?..
Неточные совпадения
Вот наш герой подъехал
к сеням; // Швейцара мимо он стрелой // Взлетел по мраморным ступеням, // Расправил волоса
рукой, // Вошел. Полна народу зала; // Музыка уж греметь устала; // Толпа мазуркой занята; // Кругом и шум и теснота; // Бренчат кавалергарда шпоры; // Летают ножки милых дам; // По их пленительным следам // Летают пламенные взоры, // И ревом скрыпок заглушен // Ревнивый шепот модных жен.
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился.
К старой тетке, // Четвертый год больной в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, // В очках, в изорванном кафтане, // С чулком в
руке, седой калмык. // Встречает их в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней,
к себе ведут, // Целуют, нежно
руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался
к ней,
к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на
руку щекой.
Татьяна то вздохнет, то охнет; // Письмо дрожит в ее
руке; // Облатка розовая сохнет // На воспаленном языке. //
К плечу головушкой склонилась. // Сорочка легкая спустилась // С ее прелестного плеча… // Но вот уж лунного луча // Сиянье гаснет. Там долина // Сквозь пар яснеет. Там поток // Засеребрился; там рожок // Пастуший будит селянина. // Вот утро: встали все давно, // Моей Татьяне всё равно.