Неточные совпадения
— Да зачем я ему? — спросил Осетров ласково-пренебрежительно и так посмотрел на Палтусова, как бы
хотел сказать ему: «Да вы разве
не знаете вашего милейшего Сергея Степановича?»
Евлампий Григорьевич
не отстал от привычки называть его «дяденькой» и у себя на больших обедах, что коробило Марью Орестовну. Он
не рассчитывал на завещание дяди,
хотя у того наследниками состояли только дочери и фирме грозил переход в руки «Бог его
знает какого» зятя. Но без дяди он
не мог вести своей политики. От старика Взломцева исходили идеи и толкали племянника в известном направлении.
Никого он так
не раздражал и
не тревожил, как Евлампия Григорьевича. Краснопёрый служил живым примером русской бойкости и изворотливости, кичился своим умом, уменьем говорить, —
хотя говорил на обедах витиевато и шепеляво, — тем, что он все видел, все
знает, Европу изучил и России открыл новые пути богатства, за что давно бы следовало ему поставить монумент. Честолюбивая, но самогрызущая душа понимала и ясно видела другую, еще более тщеславную, но одаренную разносторонней сметкой душу русского кулака.
—
Не хочу знать этих мерзавцев!
О делах отец говорил Тасе постоянно. Его
не оставлял дух предприятий. Он все ищет чего-то:
не то места,
не то залогов для подряда. Тася это
знает… Вот уже несколько лет доедают они крохи в Москве, а отцу
не предложили и в шутку никакого места…
хотя бы в смотрители какие… Она слышала, что какой-то отставной генерал пошел в акциз простым надзирателем, кажется… Отчего же бы и отцу
не пойти?
— Право,
не знаю, — ответила Тася. — Я учиться
хочу, Иван Алексеевич.
— Пока
не надо, Андрюша… После, может быть… а вы мне все
узнайте хорошенько… Вот Пирожков
хотел; он добрый, но немного мямля… совсем
не туда меня повез. Он знаком с актрисой Грушевой.
— Вы уж
не тот, что год тому назад. У вас были другие… d'autres aspirations… [другие стремления… (фр.).] Вы начали смеяться над вашим увлечением, над тем, что вы были в Сербии… волонтером, и потом в Болгарии. Я
знаю, что можно смотреть на все это
не так, как кричали в газетах… которые стояли за славян. Но я вас лично беру. Тогда я как-то вас больше понимала. Вы слушали лекции,
хотели держать экзамен… Я ждала вас на другой дороге.
На Пирожкова Тася махнула рукой, назвала его"тряпочкой". К Палтусову она тоже
не хотела обращаться… Все они на один лад… сначала сочувствуют, обещают, дразнят, а потом и на попятный двор… Постыдно!.. Она мигом все сделала,
узнала адрес Грушевой, когда ее вернее застать, и без всяких рекомендаций взяла да и явилась.
Однако это ее все-таки тронуло. Значит, он дорожит ее мнением. А она думала, что он и
знать ее
не хочет. У него есть что-то и в голосе, и в движениях, и в словах, что ей особенно нравится.
— Несть числа жуликов! — повторил околоточный и поправил на носу очки. — Генерал наш
хочет вот наших-то,
хотя бы мелюзгу-то карманную, истребить… Ничего
не сделает-с! Переодевайся
не переодевайся в полушубок —
не выведешь. А тысячные-то растраты? Тут уж подымай выше… Изволили близко
знать Сергея Степановича? — вдруг спросил он другим тоном.
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит, что не знает, а если спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и
знать не захочешь.
— Итак, я продолжаю, — сказал он, очнувшись. — Главное же то, что работая, необходимо иметь убеждение, что делаемое не умрет со мною, что у меня будут наследники, — а этого у меня нет. Представьте себе положение человека, который знает вперед, что дети его и любимой им женщины не будут его, а чьи-то, кого-то того, кто их ненавидит и
знать не хочет. Ведь это ужасно!
— Слушай, — продолжал я, видя его доброе расположение. — Как тебя назвать не знаю, да и
знать не хочу… Но бог видит, что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Только не требуй того, что противно чести моей и христианской совести. Ты мой благодетель. Доверши как начал: отпусти меня с бедною сиротою, куда нам бог путь укажет. А мы, где бы ты ни был и что бы с тобою ни случилось, каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души…
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да ты
не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты
хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я
не больна: // Я…
знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Я
знаю: дам
хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился ли в родной?
А он
не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать
не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел
не вотще; // Но,
знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
Ее тревожит сновиденье. //
Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна
хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека
не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Тогда только с соболезнованием
узнали, что у покойника была, точно, душа,
хотя он по скромности своей никогда ее
не показывал.