Неточные совпадения
Кабанова.
Знаю я,
знаю, что вам
не по нутру мои слова, да что ж делать-то, я вам
не чужая, у меня об вас сердце болит. Я давно вижу, что вам воли хочется. Ну что ж, дождетесь, поживете и на воле, когда меня
не будет. Вот уж тогда делайте, что
хотите,
не будет над вами старших. А может, и меня вспомянете.
Кабанов. Думайте, как
хотите, на все есть ваша воля; только я
не знаю, что я за несчастный такой человек на свет рожден, что
не могу вам угодить ничем.
Кабанова. Ну, как
хотите, только ты смотри, чтобы мне вас
не дожидаться!
Знаешь, я
не люблю этого.
Катерина. Я говорю: отчего люди
не летают так, как птицы?
Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь? (
Хочет бежать.)
Катерина.
Не жалеешь ты меня ничего! Говоришь:
не думай, а сама напоминаешь. Разве я
хочу об нем думать; да что делать, коли из головы нейдет. Об чем ни задумаю, а он так и стоит перед глазами. И
хочу себя переломить, да
не могу никак.
Знаешь ли ты, меня нынче ночью опять враг смущал. Ведь я было из дому ушла.
Катерина. Эх, Варя,
не знаешь ты моего характеру! Конечно,
не дай Бог этому случиться! А уж коли очень мне здесь опостынет, так
не удержат меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь.
Не хочу здесь жить, так
не стану, хоть ты меня режь!
Кабанов. Да
не разлюбил; а с этакой-то неволи от какой
хочешь красавицы жены убежишь! Ты подумай то: какой ни на есть, а я все-таки мужчина, всю-то жизнь вот этак жить, как ты видишь, так убежишь и от жены. Да как
знаю я теперича, что недели две никакой грозы надо мной
не будет, кандалов этих на ногах нет, так до жены ли мне?
Кабанова. Я видала, я
знаю. Ты, коли видишь, что просить у тебя чего-нибудь
хотят, ты возьмешь да нарочно из своих на кого-нибудь и накинешься, чтобы рассердиться; потому что ты
знаешь, что к тебе сердитому никто уж
не подойдет. Вот что, кум!
Дико́й. Да что ты ко мне лезешь со всяким вздором! Может, я с тобой и говорить-то
не хочу. Ты должен был прежде
узнать, в расположении я тебя слушать, дурака, или нет. Что я тебе — ровный, что ли? Ишь ты, какое дело нашел важное! Так прямо с рылом-то и лезет разговаривать.
Кулигин. Коли я свои труды
хочу даром положить, что же я могу украсть, ваше степенство? Да меня здесь все
знают; про меня никто дурно
не скажет.
Дико́й. Отчет, что ли, я стану тебе давать! Я и поважней тебя никому отчета
не даю.
Хочу так думать о тебе, так и думаю. Для других ты честный человек, а я думаю, что ты разбойник, вот и все. Хотелось тебе это слышать от меня? Так вот слушай! Говорю, что разбойник, и конец! Что ж ты, судиться, что ли, со мной будешь? Так ты
знай, что ты червяк.
Захочу — помилую,
захочу — раздавлю.
Дико́й. Что ж ты, украдешь, что ли, у кого? Держите его! Этакой фальшивый мужичонка! С этим народом какому надо быть человеку? Я уж
не знаю. (Обращаясь к народу.) Да вы, проклятые, хоть кого в грех введете! Вот
не хотел нынче сердиться, а он, как нарочно, рассердил-таки. Чтоб ему провалиться! (Сердито.) Перестал, что ль, дождик-то?
— Итак, я продолжаю, — сказал он, очнувшись. — Главное же то, что работая, необходимо иметь убеждение, что делаемое не умрет со мною, что у меня будут наследники, — а этого у меня нет. Представьте себе положение человека, который знает вперед, что дети его и любимой им женщины не будут его, а чьи-то, кого-то того, кто их ненавидит и
знать не хочет. Ведь это ужасно!
— Слушай, — продолжал я, видя его доброе расположение. — Как тебя назвать не знаю, да и
знать не хочу… Но бог видит, что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Только не требуй того, что противно чести моей и христианской совести. Ты мой благодетель. Доверши как начал: отпусти меня с бедною сиротою, куда нам бог путь укажет. А мы, где бы ты ни был и что бы с тобою ни случилось, каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души…
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да ты
не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты
хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я
не больна: // Я…
знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Я
знаю: дам
хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился ли в родной?
А он
не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать
не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел
не вотще; // Но,
знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
Ее тревожит сновиденье. //
Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна
хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека
не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Тогда только с соболезнованием
узнали, что у покойника была, точно, душа,
хотя он по скромности своей никогда ее
не показывал.