Неточные совпадения
Явится он, Палтусов, а за ним и другой, и третий — люди тонкие, культурные, все понимающие, и почнут прибирать к рукам этот купецкий «город», доберутся
до его кубышек, складов и амбаров, настроят дворцов и скупят у обанкрутившихся купцов их
дома, фабрики, лавки, конторы.
«Куда же идти?» — еще раз спросил себя Пирожков и замедлил шаг мимо цветного, всегда привлекательного
дома синодальной типографии. Ему решительно не приходило на память ни одного приятельского лица. Зайти в окружный суд? На уголовное заседание? Слушать, как обвиняется в краже со взломом крестьянин Никифор Варсонофьев и как его будет защищать «помощник» из евреев с надрывающею душу картавостью?
До этого он еще не дошел в Москве…
Подали круглый пирог с курицей и рисом, какие подавались в помещичьих
домах до эмансипации.
Дом Нетову строил модный архитектор, большой охотник
до древнерусских украшений и снаружи и внутри.
Официанты, по знаку Викентия, выпрямились. Мимо одного из них прошел «барин», — прислуга так называла Евлампия Григорьевича, — не глядя на него. Ему
до сих пор точно немножко стыдно перед прислугою… А в каком сановном, хотя бы графском или княжеском,
доме так все в струне, как у него?
То, что он найдет там, куда едет по «своим делам» и соображениям, отступило перед тем, что ожидает его сегодня
дома до обеда.
В просвете тяжелой двойной портьеры открывался вид на два салона и танцевальную залу. Разноцветные сплошные ковры пестрели, уходя вдаль,
до порога залы, где налощенный паркет желтел нежными колерами штучного пола. Все эти хоромы, еще так недавно тешившие Марью Орестовну своим строгим, почти царственным блеском, раздражали ее в это утро, напоминали только, что она не в своем
доме, что эти ковры, гобелены, штофы, бронзы украшают
дом коммерции советника Нетова. Не может же она сказать ему...
Это он говорил себе каждый раз, как обедал у Нетовых. Их столовая и весь их
дом и дали ему готовый материал для мечтаний о его будущих «русских» хоромах.
До славянщины ему мало дела, хоть он и побывал в Сербии и Болгарии волонтером, квасу и тулупа тоже не любил, но палаты его будут в «стиле», вроде
дома и столовой Нетовых. В Москве так нужно.
Из комнаты Таси ничего не долетало ни
до старушек, ни
до кабинета. Отца ее не было
дома и брата также. Как ни старалась она переломить себя, хохот все прорывался, и слезы, и судороги… Так билась она с полчаса. Только и помогла себе тем, что уткнула голову в подушки и обхватила их обеими руками.
День держался яркий, с небольшим морозом. Езда на улицах, по случаю праздника, началась с раннего утра. В четверть часа докатил Палтусов
до церкви „Успенья на Могильцах“. В этом приходе значился
дом гвардии корнета Евграфа Павловича Куломзова.
Насилу они ушли, спрашивая его же: а будут ли их держать
до конца месяца и кому жаловаться, если вдруг хозяин
дома погонит сначала мадам Гужо, потом и их?..
Из своего угла Анна Серафимовна видела, как вошел Палтусов, с кем раскланивался, с кем поговорил. Рогожина в этот вечер показалась ей особенно красивой. Они были с ней когда-то приятельницами и
до сих пор на «ты». Анна Серафимовна редко ездит к ней. Очень уж в этом
доме «ветерок порхает», как она выражалась.
Стр. 115.
Дом… построен был каким-то еще «бригадиром» — то есть
до начала XIX в. (чин бригадира, промежуточный между полковником и генерал-майором, был отменен в России в 1799 г.).
Однажды мужичок соседней деревни привез к Василию Ивановичу своего брата, больного тифом. Лежа ничком на связке соломы, несчастный умирал; темные пятна покрывали его тело, он давно потерял сознание. Василий Иванович изъявил сожаление о том, что никто раньше не вздумал обратиться к помощи медицины, и объявил, что спасения нет. Действительно, мужичок не довез своего брата
до дома: он так и умер в телеге.
Соседи, завтракая, разговорились довольно дружелюбно. Муромский попросил у Берестова дрожек, ибо признался, что от ушибу не был он в состоянии доехать
до дома верхом. Берестов проводил его до самого крыльца, а Муромский уехал не прежде, как взяв с него честное слово на другой же день (и с Алексеем Ивановичем) приехать отобедать по-приятельски в Прилучино. Таким образом вражда старинная и глубоко укоренившаяся, казалось, готова была прекратиться от пугливости куцей кобылки.
Неточные совпадения
Кипя враждой нетерпеливой, // Ответа
дома ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он всё боялся, чтоб проказник // Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны // Приехать завтра
до рассвета, // Взвести друг на друга курок // И метить в ляжку иль в висок.
Расстроено оно было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников, и, наконец, бестолковьем самого помещика, убиравшего себе в Москве
дом в последнем вкусе и убившего на эту уборку все состояние свое
до последней копейки, так что уж не на что было есть.
На другой же день пугнул он всех
до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты, на каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту
дома красивой гражданской архитектуры, и пошла переборка.
— Да будто один Михеев! А Пробка Степан, плотник, Милушкин, кирпичник, Телятников Максим, сапожник, — ведь все пошли, всех продал! — А когда председатель спросил, зачем же они пошли, будучи людьми необходимыми для
дому и мастеровыми, Собакевич отвечал, махнувши рукой: — А! так просто, нашла дурь: дай, говорю, продам, да и продал сдуру! — Засим он повесил голову так, как будто сам раскаивался в этом деле, и прибавил: — Вот и седой человек, а
до сих пор не набрался ума.
В
доме и в соседстве все, от дворовой девки
до дворовой собаки, бежало прочь, его завидя; даже собственную кровать в спальне изломал он в куски.