Неточные совпадения
Не по-французски, а по-русски прочел я подростком «Отец Горио» («Le Pere Goriot»), а когда мы кончали, герои Диккенса и Теккерея сделались нам близки и по разговорам старших, какие слышал я всегда и
дома, где тетка моя и ее муж зачитывались английскими романистами, Жорж Зандом и Бальзаком, и
почти исключительно в русских переводах.
Но газеты занимались тогда театром совсем не так, как теперь. У нас в
доме, правда, получали «Московские ведомости»; но читал их дед; а нам в руки газеты
почти что не попадали. Только один дядя, Павел Петрович, много сообщал о столичных актерах, говаривал мне и о Садовском еще до нашей поездки в Москву. Он его видел раньше в роли офицера Анучкина в «Женитьбе». Тогда этот офицер назывался еще «Ходилкин».
Чего-нибудь особенно столичного я не находил. Это был тот же
почти тон, как и в Нижнем, только побойчее, особенно у молодых женщин и барышень. Разумеется, я обегал вопросов: учусь я или уже служу? Особого стеснения от того, что я из провинции, я не чувствовал. Я попадал в такие же дома-особняки, с дворовой прислугой, с такими же обедами и вечерами. Слышались такие же толки. И моды соблюдались те же.
И весь конец моего ученья, вплоть до студенчества, получил более светлый налет. Даже стало житься по-другому. В наш большой, строгий и
почти безмолвный
дом вошло молодое веселье. И постом мы танцевали.
Привлекал университет, и прежде всего потому, что он для нас являлся символом нашего освобождения от запретов и зависимости жизни «малолетков», от унизительного положения школьников, от домашнего надзора, хотя в последнее полугодие я и
дома состоял уже
почти что на правах взрослого.
Но и"мамзелей"в тогдашнем Дерпте водилось очень мало. Открытая проституция
почти что не допускалась, не так, как в Казани, где любимой формой молодечества пьяных студенческих ватаг считалось — разбивать публичные
дома за Булаком!
Почти так же зачитывался я и"Обломовым"; и в нашем кружке, и в знакомых руоских
домах о нем целую зиму шли оживленные толки.
Он умер еще совсем не старым человеком (сорока лет с чем-то), но смотрел старше, с утомленным лицом. Он и
дома прикрывал ноги пледом,"полулежа"в своем обширном кабинете, где читал
почти исключительно английские книжки, о которых писал этюды для Каткова, тогдашнего Каткова, либерала и англомана.
Превосходный портрет Репина — из последних годов его московской жизни — изображает уже человека обрюзгшего, с видом
почти клинического субъекта и в том"развращенном"виде, в каком он сидел
дома и даже по вечерам принимал гостей в Москве.
Через пять
почти лет, в Париже, я сошелся с Герценом и всю зиму 1869-1870-года, до его кончины, постоянно с ним видался, был вхож в его
дом и проводил его в могилу.
Русская интеллигенция не имела никакого другого пункта сбора. Тогда в Париже русские жили вразброд, эмигрантов еще
почти что не водилось, молодые люди из Латинского квартала не знакомились с семейными
домами на правом берегу Сены.
Они вместе покучивали, и когда я, зайдя раз в коттедж, где жил Фехтер, не застал его
дома, то его кухарка-француженка, обрадовавшись тому, что я из Парижа и ей есть с кем отвести душу, по-французски стала мне с сокрушением рассказывать, что"Monsieur"совсем бросил"Madame"и"Madame"с дочерью (уже взрослой девицей) уехали во Францию, a"Monsieur"связался с актрисой,"толстой, рыжей англичанкой", с которой он играл в пьесе"de се Dikkenc", как она произносила имя Диккенса, и что от этого"Dikkenc"пошло все зло, что он совратил"Monsieur", а сам он кутила и даже пьяница, как она бесцеремонно
честила его.
После долгой жизни на чужбине, где я, хотя и сталкивался с русскими, но не был вхож
почти что ни в один русский семейный
дом, меня очень согрела скоро сложившаяся близость с
домом Герцена.
Григория Захаровича я видал мало; в редакционные дни
почти никогда и изредка — за обедом у Некрасова. К нему на
дом я попадал гораздо позднее.
Левин провел своего гостя в комнату для приезжих, куда и были внесены вещи Степана Аркадьича: мешок, ружье в чехле, сумка для сигар, и, оставив его умываться и переодеваться, сам пока прошел в контору сказать о пахоте и клевере. Агафья Михайловна, всегда очень озабоченная
честью дома, встретила его в передней вопросами насчет обеда.
— Вы видите, господа, что он действительно ненормален и опека необходима! Это началось с ним тотчас после смерти отца, которого он страстно любил, спросите слуг — они все знают о его болезни. Они молчали до последнего времени — это добрые люди, им дорога
честь дома, где многие из них живут с детства. Я тоже скрывала несчастие — ведь нельзя гордиться тем, что брат безумен…
Неточные совпадения
В этой же конюшне видели козла, которого, по старому поверью,
почитали необходимым держать при лошадях, который, как казалось, был с ними в ладу, гулял под их брюхами, как у себя
дома.
Но в жизни все меняется быстро и живо: и в один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая [Мухортая — лошадь с желтыми подпалинами.] пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем сорóки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший
почти все должности в
доме.
Прогулку сделали они недалекую: именно, перешли только на другую сторону улицы, к
дому, бывшему насупротив гостиницы, и вошли в низенькую стеклянную закоптившуюся дверь, приводившую
почти в подвал, где уже сидело за деревянными столами много всяких: и бривших и не бривших бороды, и в нагольных тулупах и просто в рубахе, а кое-кто и во фризовой шинели.
В иной день какой-нибудь, не известный никому
почти в
дому, поселялся в самой гостиной с бумагами и заводил там кабинет, и это не смущало, не беспокоило никого в
доме, как бы было житейское дело.
В подобных мелких квартирах таких
домов почти всё такие звонки.