Неточные совпадения
Эти театральные клички могли служить и
оценкой того, что каждый из лагерей представлял
собою и в аудиториях, в университетской жизни. Поклонники первой драматической актрисы Стрелковой набирались из более развитых студентов, принадлежали к демократам. Много было в них и казенных. А „прокофьистами“ считались франтики, которые и тогда водились, но в ограниченном числе. То же и в обществе, в зрителях партера и лож.
Самарина Юн, как и Шуйского, и тогда уже недолюбливал. Те были"ковровые"актеры на
оценку таких бытовиков, как он. Репертуар Островского провел грань между"рубашечными"и"ковровыми"актерами. Самарин рядом с Провом Михайловичем представлял из
себя Европу, сохранил представительность, манеры и, главное, тон и дикцию бывшего первого любовника с блестящим успехом долгие годы.
Пожары дали материал, предлог — и этого было достаточно. И молодежь — та, которая не додумалась до писаревской
оценки Базарова, и та часть"отцов", которая ждала от Тургенева чего-нибудь менее сильного по адресу"нигилизма", не могла оценить того, что представляют
собою"Отцы и дети".
На тогдашней выставке в Елисейских полях Дюма пригласил меня на завтрак в летний ресторан"Le Doyen", долго ходил со мною по залам и мастерски характеризовал мне и главные течения, и отдельные новые таланты. С нами ходил и его приятель — кажется, из литераторов, близко стоявших к театру. И тут опять Дюма выказал
себя на мою тогдашнюю
оценку русского слишком откровенным и самодовольным насчет своих прежних любовных связей.
Стракош сделал
себе имя как публичный чтец драматических вещей и в этом качестве приезжал и в Россию. При его невзрачной фигуре и дикции с австрийским акцентом он, на мою
оценку, не представлял
собою ничего выдающегося. Как преподаватель он в драме и трагедии держался все-таки немецко-условного пафоса, а для комедии не имел ни вкуса, ни дикции, ни тонкости парижских профессоров — даровитых сосьетеров"Французской комедии".
Суворин написал мне умное письмо с объяснением того, почему я пришелся"не ко двору"в их газете. Главный мотив, по его толкованию, выходит такой, что они все в газете уже спелись и каковы бы, сами по
себе, ни были, жили
себе потихоньку и считали
себя и свою работу хорошими, а я явился с своими взглядами, вкусами, приговорами,
оценками людей, и это всех, начиная с главного редактора, стало коробить.
Чернышевский и Герцен — это были продукты двух эпох, двух обществ, двух интеллигенций. И
оценка Герцена Чернышевским была тем зарядом, которым зарядились новые эмигранты и довели
себя до тех беспощадных обличений, какими наградил их Герцен.
На нынешнюю
оценку, содержание и тон этого документа были бы признаны совсем не такими ужасными: повели бы за
собою ссылку, пожалуй, и в места довольно-таки отдаленные, но вряд ли каторжные работы на долголетний срок с лишением всех прав состояния.
Неточные совпадения
К знакомым, отрицательным
оценкам Берлина он не мог ничего добавить от
себя.
Газеты большевиков раздражали его еще более сильно, раздражали и враждебно тревожили. В этих газетах он чувствовал явное намерение поссорить его с самим
собою, ‹убедить его в безвыходности положения страны,› неправильности всех его
оценок, всех навыков мысли. Они действовали иронией, насмешкой, возмущали грубостью языка, прямолинейностью мысли. Их материал освещался социальной философией, и это была «система фраз», которую он не в силах был оспорить.
—
Оценки всех явлений жизни исходят от интеллигенции, и высокая
оценка ее собственной роли, ее общественных заслуг принадлежит ей же. Но мы, интеллигенты, знаем, что человек стесняется плохо говорить о самом
себе.
— Правильная
оценка. Прекрасная идея. Моя идея. И поэтому: русская интеллигенция должна понять
себя как некое единое целое. Именно. Как, примерно, орден иоаннитов, иезуитов, да! Интеллигенция, вся, должна стать единой партией, а не дробиться! Это внушается нам всем ходом современности. Это должно бы внушать нам и чувство самосохранения. У нас нет друзей, мы — чужестранцы. Да. Бюрократы и капиталисты порабощают нас. Для народа мы — чудаки, чужие люди.
Самгин привык быстро составлять для
себя измерения, характеристики,
оценки людей по их склонностям, насколько склонности выражались в словах, людей этих он разделил на организаторов и дезорганизаторов.