Неточные совпадения
Мы жили в
тех архимосковских
номерах челышевского дома, которые прошли через столько"аватаров"(превратностей) и кончили в виде миллионного"Метрополя"после грандиозного пожара.
И вот, когда мы с ним разговорились в его
номере Hotel de France,
то это и был всего больше"филозофический разговор".
То, что в его натуре было консервативного и несколько озлобленного, сказалось в его дальнейшей карьере. Он попал к Каткову в"Московские ведомости", где вскоре занял влиятельное положение в редакции. Он оказался публицистом и администратором, которым хозяин газеты очень дорожил, и после смерти Каткова был в"Московских ведомостях"одним из первых
номеров.
Когда он жил в Варшаве, в
том самом коридоре, где был его
номер, убили поляка, которого жонд заподозрил в шпионстве, и никогда никто не был арестован по этому делу.
У сестер Хвощинских в
ту самую петербургскую зиму я с ним провел вечер в
номере гостиницы ("Знаменской") за самоваром.
Возвращение в Париж, в
тот же Латинский квартал (где знакомый Вырубову француз приготовил нам несколько
номеров в отеле"Линкольн"), опять сразу окунуло меня в такую жизнь, которая положительно сделалась для меня в своем роде"купелью паки бытия".
Тогда это был кульминационный пункт внешнего успеха Второй империи, момент высшего обаяния Франции, даже и после
того, как Пруссия стала первым
номером в Германии. Никогда еще не бывало такой"выставки"венценосцев, и крупных, и поменьше, вплоть до султана Абдул Азиса. И каждый венценосец сейчас же устремлялся на Бульвары смотреть оффенбаховскую оперетку"Герцогиня Герольштейнская"и в ней «самое» Шнейдершу, как называли русские вивёры.
Он сравнительно скоро добился такой известности и такого значительного заработка как писатель на английском языке, что ему не было никакой выгоды перебираться куда-нибудь на материк — в Италию или Швейцарию, где
тем временем самый первый
номер русской эмиграции успел отправиться к праотцам: Михаил Бакунин умер там в конце русского июня 1876 года.
По письму Сурмина к матери она приехала с двойниками своими в город на Двине и остановилась в
номерах той же гостиницы, куда незадолго до того переехал ее сын из квартиры Зарницыной. Она с радостью благословила его на брак, желанный ею с того дня, как узнала Тони.
Первые двое не приехали, но последний явился и в ближайшем
номере той газеты, где сотрудничал, описал торжество брачного пиршества, объяснив читателям, что «молодой и молодая блистали красотою, молодостью и свежестью» — несколько подкрашенною, — смертельно хотелось прибавить графу относительно Домны Осиповны, но он не прибавил этого, потому что она обещала ему за этот фельетон сто целковых.
Неточные совпадения
Ну-тка, с редута —
то с первого
номеру, // Ну-тка, с Георгием — по́ миру, по́ миру!
Бобчинский. В
том самом
номере, где прошлого года подрались проезжие офицеры.
Нахмуренный вернулся он в свой
номер и, подсев к Яшвину, вытянувшему свои длинные ноги на стул и пившему коньяк с сельтерской водой, велел себе подать
того же.
Он прикинул воображением места, куда он мог бы ехать. «Клуб? партия безика, шампанское с Игнатовым? Нет, не поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за
то я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь. Поеду домой». Он прошел прямо в свой
номер у Дюссо, велел подать себе ужинать и потом, раздевшись, только успел положить голову на подушку, заснул крепким и спокойным, как всегда, сном.
И
те и другие считали его гордецом; и
те и другие его уважали за его отличные, аристократические манеры, за слухи о его победах; за
то, что он прекрасно одевался и всегда останавливался в лучшем
номере лучшей гостиницы; за
то, что он вообще хорошо обедал, а однажды даже пообедал с Веллингтоном [Веллингтон Артур Уэлсли (1769–1852) — английский полководец и государственный деятель; в 1815 году при содействии прусской армии одержал победу над Наполеоном при Ватерлоо.] у Людовика-Филиппа; [Людовик-Филипп, Луи-Филипп — французский король (1830–1848); февральская революция 1848 года заставила Людовика-Филиппа отречься от престола и бежать в Англию, где он и умер.] за
то, что он всюду возил с собою настоящий серебряный несессер и походную ванну; за
то, что от него пахло какими-то необыкновенными, удивительно «благородными» духами; за
то, что он мастерски играл в вист и всегда проигрывал; наконец, его уважали также за его безукоризненную честность.