Неточные совпадения
Ничего я
не понимаю подчас, что он мне
пишет.
Принесли мне письмо от Степы. Я пробежала и
ничего не разобрала. Кажется, он
пишет, что остается еще. Ну, и Господь с ним! Он был бы некстати!
Сотни вопросов хотелось мне задать Лизавете Петровне. Я
не знала еще
ничего об ней самой: кто она такая, откуда, вдова или девушка, что значит ее бедная обстановка; чем она занимается, что
пишет, куда ходит; кто эта Феша; откуда добыла она ее и куда хочет девать?
Поскакала я к Лизавете Петровне. Она в кровати полумертвая. Рассказать ей об Аннушке значило совсем ее ухлопать. Целый день просидела я у нее, читала ей,
писала под ее диктовку. Точно меня кто ударил обухом по голове:
ничего я
не понимала. Глубокое уныние и усталость напали на меня.
Я пообещал
ничего не писать об этом происшествии и, конечно, ничего не рассказал приставу о том, что видел ночью, но тогда же решил заняться исследованием Грачевки, так похожей на Хитровку, Арженовку, Хапиловку и другие трущобы, которые я не раз посещал.
Полицмейстер, из учтивости, в графе поведения
ничего не писал, а в графе занятий ставил: «Занимается государственной службой».
Василию Назарычу
ничего не писали о женитьбе Привалова. Он приехал домой только по первому зимнему пути, в половине ноября, приехал свежим, здоровым стариком, точно стряхнул с себя все старческие недуги. Лука не выдержал и горько заплакал, когда увидал старого барина.
— Некому больше, как вашему адвокату Мышникову. У тебя с ним контры, вот он и написал. Небойсь о себе-то
ничего не пишет. Некому другому, кроме него.
Неточные совпадения
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел
писать — но труд упорный // Ему был тошен;
ничего //
Не вышло из пера его, // И
не попал он в цех задорный // Людей, о коих
не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Сам решился он сочинить крепости,
написать и переписать, чтоб
не платить
ничего подьячим.
Сначала он принялся угождать во всяких незаметных мелочах: рассмотрел внимательно чинку перьев, какими
писал он, и, приготовивши несколько по образцу их, клал ему всякий раз их под руку; сдувал и сметал со стола его песок и табак; завел новую тряпку для его чернильницы; отыскал где-то его шапку, прескверную шапку, какая когда-либо существовала в мире, и всякий раз клал ее возле него за минуту до окончания присутствия; чистил ему спину, если тот запачкал ее мелом у стены, — но все это осталось решительно без всякого замечания, так, как будто
ничего этого
не было и делано.
Прочти, братец, да он
не пишет ничего;
— И ему
напиши, попроси хорошенько: «Сделаете, дескать, мне этим кровное одолжение и обяжете как христианин, как приятель и как сосед». Да приложи к письму какой-нибудь петербургский гостинец… сигар, что ли. Вот ты как поступи, а то
ничего не смыслишь. Пропащий человек! У меня наплясался бы староста: я бы ему дал! Когда туда почта?