— Другой бы на моем месте заявил требования… знаете, как нынче разные штукмахеры… Но я далек от всякого нахального куртажа… Не скрою от вас и того, — Первач оглянулся и стал говорить тише, — в семействе Черносошных с этой продажей связаны разные интересы… И без моего совета, смею думать, ничего не состоится. Вся суть не
в старике, главе семейства… а в другой особе, и вы, может быть, догадываетесь — в ком именно.
Неточные совпадения
— Смущаться тебе нечего, Сима, — успокоенным тоном сказал Теркин и повернул к ней лицо. — Ни тебя, ни двоюродной твоей сестры отец не обидит. И вы с матерью
в полном праве порадеть о ваших кровных достатках. Та госпожа — отрезанный ломоть. Дом и капитал держались отцом твоим, а не братом… Всего бы лучше матери узнать у
старика, какие именно деньги остались после дяди, и сообразно с этим и распорядиться.
Не за себя его страшило все это, а больше за
стариков. Их это убьет. Иван Прокофьев не стерпит, поднимет гвалт, проштрафится, его самого могут сослать. Старуха умрет с горя,
в нищете.
Ее он не испугался. Как ни велик будет для его
стариков удар — самоубийство приемного сына, — но все-таки он не сравнится с тем, через что они могут пройти, если его накажут
в волости и сошлют…
В девять ушел фельдшер; сторож ночевал рядом,
в передней.
В четверть десятого Теркин сразу выпил все, что было
в пузырьке. Думал он написать два письма: одно домой,
старикам, другое — товарищам; кончил тем, что не написал никому. Чего тут объясняться? Да и не дошли бы ни до
стариков, ни до товарищей письма, какие стоило оставлять после своей добровольной смерти.
Продали
старики свой давно выкупленный домишко с ветхим сараем, где было когда-то спичечное заведение. Он перевез их
в город. Через полгода похоронил отца. Старуха поскрипела еще года два. Он ей выстроил избушку около того кладбища, где лежит «смутьян»…
В сердце Матрены Ниловны не закрывалась ранка горечи против того «лодыря», который сманил у них со
стариком единственную их дочь, красавицу и умницу.
Ему представились, всплыли внезапно, как всегда
в полузабытье, обе «рожи» мужиков: круглые щеки «Митюньки», с козырьком фуражки, переломленным посредине лба, и морщинистое маленькое лицо
старика,
в низкой шляпенке, с курчавыми седеющими волосами,
в верблюжьем зипуне.
—
Старики наши сказали бы: «Это вас лукавый испытывает». А я скажу: доброе дело выше всяких страстей и обольщений.
В Симе больше влечения к вам… какого? Плотского или душевного? Что ж за беда! Сделайте из нее другого человека… Вы это можете.
В Успенском соборе, куда сначала попал Теркин, обедня только что отошла. Ему следовало бы идти прямо к «Троице», с золоченым верхом. Он знал, что там, у южной стены, около иконостаса почивают мощи Сергия. Его удержало смутное чувство неуверенности
в себе самом: получит ли он там, у подножия позолоченной раки угодника, то, чего жаждала его душа, обретение детской веры, вот как во всех этих нищих, калеках, богомолках с котомками,
стариках в отрепанных лаптях, пришедших сюда за тысячи верст?
Старики иеромонахи,
в порыжелых рясах, ступали своими тяжелыми сапогами и на ходу равнодушно перекидывались между собою разговорами о чем-нибудь самом обиходном.
Шел он мимо пруда, куда задумчиво гляделись деревья красивых прибрежий, и поднялся по крутой дороге сада. У входа, на скамье, сидели два
старика. Никто его не остановил. Он знал, что сюда посторонних мужчин допускают, но женщин только раз
в год,
в какой-то праздник. Тихо было тут и приятно. Сразу стало ему легче. Отошла назад ризница и вся лавра, с тяжкой ходьбой по церквам, трапезой, шатаньем толпы, базарной сутолокой у ворот и на торговой площади посада.
Желал он вырвать из души остаток злобного чувства к тамошнему крестьянству, походить по разным урочищам, посмотреть на раскольничью молельню, куда проникал мальчиком, разузнать про
стариков, кто дружил с Иваном Прокофьичем, посмотреть, что сталось с их двором,
в чьих он теперь руках, побывать
в монастыре.
Побывали они с отцом экономом, тихим
стариком из простого звания, сначала
в образцовом училище и
в земской больнице, потом заехали на квартиру станового.
А
старик его не знал никакой жадности, еле пробивался грошовым спичечным заведением, поддерживал бедняков, впал сам
в бедность: если б не сын, кончил бы нищетой, и даже перед смертью так же радел о своих «однообщественниках».
Тут Самгин увидел, что старик одет празднично или как именинник в новый, темно-синий костюм, а его тощее тело воинственно выпрямлено. Он даже приобрел нечто напомнившее дядю Якова, полусгоревшего, полумертвого человека, который явился воскрешать мертвецов. Ласково простясь, Суслов ушел, поскрипывая новыми ботинками и оставив у Самгина смутное желание найти
в старике что-нибудь комическое. Комического — не находилось, но Клим все-таки с некоторой натугой подумал:
Когда люди входили в дом Петра Лукича Гловацкого, они чувствовали, что здесь живет совет и любовь, а когда эти люди знакомились с самими хозяевами, то уже они не только чувствовали витающее здесь согласие, но как бы созерцали олицетворение этого совета и любви
в старике и его жене. Теперь люди чувствовали то же самое, видя Петра Лукича с его дочерью. Женни, украшая собою тихую, предзакатную вечерню старика, умела всех приобщить к своему чистому празднеству, ввести в свою безмятежную сферу.
Неточные совпадения
Городничий (
в сторону).Прошу посмотреть, какие пули отливает! и
старика отца приплел! (Вслух.)И на долгое время изволите ехать?
Добчинский. Молодой, молодой человек; лет двадцати трех; а говорит совсем так, как
старик: «Извольте, говорит, я поеду и туда, и туда…» (размахивает руками),так это все славно. «Я, говорит, и написать и почитать люблю, но мешает, что
в комнате, говорит, немножко темно».
Хлестаков. Нет, батюшка меня требует. Рассердился
старик, что до сих пор ничего не выслужил
в Петербурге. Он думает, что так вот приехал да сейчас тебе Владимира
в петлицу и дадут. Нет, я бы послал его самого потолкаться
в канцелярию.
Роман сказал: помещику, // Демьян сказал: чиновнику, // Лука сказал: попу. // Купчине толстопузому! — // Сказали братья Губины, // Иван и Митродор. //
Старик Пахом потужился // И молвил,
в землю глядючи: // Вельможному боярину, // Министру государеву. // А Пров сказал: царю…
Воз с сеном приближается, // Высоко на возу // Сидит солдат Овсяников, // Верст на двадцать
в окружности // Знакомый мужикам, // И рядом с ним Устиньюшка, // Сироточка-племянница, // Поддержка
старика.