Иван Прокофьич, прощаясь с приемышем, сказал ему: — Вася!.. Ты хоть не кровный мой сын, а весь в меня! Мать сильно сокрушалась, лежала разбитая, целые дни разливалась-плакала. Это Теркина еще больше мозжило, и как только уехал домой отец, ему начало делаться хуже. Хоть он все время
был на ногах, но доктор определил воспаление легкого.
Неточные совпадения
— Читывал и я, Борис Петрович, про эту самую дифференциацию. Но до купона-то мужику — ох, как далеко! От нищенства и пропойства надо ему уйти первым делом, и не встанет он нигде
на ноги, коли не
будет у него своего закона, который бы все его крестьянское естество захватывал.
— Пожалуйте, Борис Петрович! Мне, грешным делом, соснуть маленько хочется. В Нижнем-то надо
на ногах быть до поздней ночи. Вы ведь до Нижнего?
Картина
на первый взгляд самая обыкновенная. Бродят женщины, иные в ситцевых распашных капотах, а то просто в длинных рубахах, простоволосые или покрытые платками; некоторые о босу
ногу сидят и
на земле или валяются,
поют, бормочут. Но когда он, не отрывая глаза от щели в заборе, стал вглядываться в этих женщин, еще незнакомый ему ужас безумия заползал ему внутрь, и губы его явственно вздрагивали.
Она глубоко вздохнула, и враз они стали
на ноги. Но вода
была им по пояс.
Одним скачком попал он наверх,
на плешинку, под купой деревьев, где разведен
был огонь и что-то варилось в котелке. Пониже,
на обрыве, примостился
на корточках молодой малый, испитой, в рубахе с косым воротом и опорках
на босу
ногу. Он курил и держал удочку больше, кажется, для виду. У костра лежала, подобрав
ноги в сапогах, баба, вроде городской кухарки; лица ее не видно
было из-под надвинутого
на лоб ситцевого платка. Двое уже пожилых мужчин, с обликом настоящих карманников, валялись тут же.
Долго смотрел он вслед странному студенту. Тот повернул к амвону налево, где
было свободнее, опустился
на оба колена и долго не поднимал головы; потом порывисто поднялся, истово перекрестился два раза и пошел, все так же волоча
ноги,
на паперть.
Пока надо добраться поскорее до свежих, как персики, щек Санечки, с их чудесными ямочками. Сейчас они пойдут в комнату Марфы Захаровны, куда подадут лакомства и наливки. Там — его царство. Тетенька и сама не прочь
была бы согрешить с ним. Но он до таких перезрелых тыкв еще не спускался — по крайней мере с тех пор, как стоит
на своих
ногах и мечтает о крупной деловой карьере.
Первач сидит около нее
на стуле очень близко и смотрит ей в глаза так, точно хочет выведать все ее мысли о нем. Она
было хотела дать ему понять, что он не имел права протягивать к ней под столом носок, ища ее
ноги; но ведь это ей доставило удовольствие… Зачем же она
будет лицемерить? И теперь она уже чувствует, что его носок опять близится… а глаза ласкают ее… Рука, все под столом, ищет ее руки. Она не отдернула — и он пожал.
Зверев недосказал, спустил обе
ноги с кушетки, поморщился, должно
быть от боли, потер себе лысеющий лоб, взглянул боком
на Теркина и протянул ему руку.
Ей стало стыдно сильнее, чем за обедом, и как не бывало ни разу прежде, особенно после угощений в комнате тети Марфы. Сегодня она не
выпила ни глотка наливки. Ведь она приучалась к сладкому хмелю. Нянька Федосеевна стала это замечать и еще третьего дня стыдила ее, что из нее хотят сделать „негодницу“ и добиться того, чтобы отец выгнал ее… Она раскричалась
на няньку и даже — в первый раз — затопала
ногами. А вдруг как это правда?
Никогда еще она не чувствовала себя такой маленькой и беспомощно-глупенькой. Две слезинки заблестели
на ресницах. Щеки заметно побледнели. Она
была в ту минуту очень хорошенькая. Светлая шелковая кофточка, вся в сборках, по талии перехваченная желтым кожаным кушаком, шла к ней чрезвычайно.
Ноги мелькали из-под синей юбки, в атласных туфлях с бантиками… Руки почти до локтей выходили из коротких рукавов с кружевцами.
— Так как же, почтеннейшая Павла Захаровна, сестрица ваша позволяет постороннему мужчине
быть на такой
ноге с девушкой хорошего дома?.. Вы меня извините: я не имею права делать какие-нибудь замечания… Я судил по очевидности…
Неточные совпадения
Для довершения сходства фрак
на нем
был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно
на чужие
ноги.
Трудно даже и сказать, почему это; видно, уже народ такой, только и удаются те совещания, которые составляются для того, чтобы покутить или пообедать, как — то: клубы и всякие воксалы [Воксал (англ. vauxholl) — увеселительное заведение, собрание; впоследствии это название
было присвоено станционным помещениям
на железной дороге.]
на немецкую
ногу.
Из брички вылезла девка, с платком
на голове, в телогрейке, и хватила обоими кулаками в ворота так сильно, хоть бы и мужчине (малый в куртке из пеструшки [Пеструшка — домотканая пестрая ткань.]
был уже потом стащен за
ноги, ибо спал мертвецки).
Игроки
были изображены с прицелившимися киями, несколько вывороченными назад руками и косыми
ногами, только что сделавшими
на воздухе антраша.
Даже сам Собакевич, который редко отзывался о ком-нибудь с хорошей стороны, приехавши довольно поздно из города и уже совершенно раздевшись и легши
на кровать возле худощавой жены своей, сказал ей: «Я, душенька,
был у губернатора
на вечере, и у полицеймейстера обедал, и познакомился с коллежским советником Павлом Ивановичем Чичиковым: преприятный человек!»
На что супруга отвечала: «Гм!» — и толкнула его
ногою.