Неточные совпадения
На ногах его
были толстоподошвенные башмаки с штиблетами, — всё не по-русски.
Она
была больная, и у ней всё
ноги пухли, так что все сидела
на месте.
— Да что это за идиот? — в негодовании вскрикнула, топнув
на него
ногой, Настасья Филипповна. — Ну, куда ты идешь? Ну, кого ты
будешь докладывать?
— Верите ли вы, — вдруг обратилась капитанша к князю, — верите ли вы, что этот бесстыдный человек не пощадил моих сиротских детей! Всё ограбил, всё перетаскал, всё продал и заложил, ничего не оставил. Что я с твоими заемными письмами делать
буду, хитрый и бессовестный ты человек? Отвечай, хитрец, отвечай мне, ненасытное сердце: чем, чем я накормлю моих сиротских детей? Вот появляется пьяный и
на ногах не стоит… Чем прогневала я господа бога, гнусный и безобразный хитрец, отвечай?
— «Помилуй, да это не верно, ну, как не даст?» — «Стану
на колени и
буду в
ногах валяться до тех пор, пока даст, без того не уеду!» — «Когда едешь-то?» — «Завтра чем свет в пять часов».
— Матушка! Королевна! Всемогущая! — вопил Лебедев, ползая
на коленках перед Настасьей Филипповной и простирая руки к камину. — Сто тысяч! Сто тысяч! Сам видел, при мне упаковывали! Матушка! Милостивая! Повели мне в камин: весь влезу, всю голову свою седую в огонь вложу!.. Больная жена без
ног, тринадцать человек детей — всё сироты, отца схоронил
на прошлой неделе, голодный сидит, Настасья Филипповна!! — и, провопив, он пополз
было в камин.
По поводу же известий о Гавриле Ардалионовиче можно
было бы предположить, что они занесены
были к Епанчиным Варварой Ардалионовной, как-то вдруг появившеюся у девиц Епанчиных и даже ставшею у них очень скоро
на очень короткую
ногу, что чрезвычайно удивляло Лизавету Прокофьевну.
Что Коля не льстил, то это
было вполне справедливо; он сумел стать у них совершенно
на равную и независимую
ногу, хоть и читал иногда генеральше книги и газеты, — но он и всегда бывал услужлив.
— Молчи, стрекоза! — крикнул
на нее Лебедев. — У, ты! — затопал
было он
на нее
ногами. Но в этот раз она только рассмеялась.
Но Лизавета Прокофьевна не удостоила взглянуть
на него. Она стояла гордо, выпрямившись, закинув голову и с презрительным любопытством рассматривала «этих людишек». Когда Ипполит кончил, генерал вскинул
было плечами; она гневно оглядела его с
ног до головы, как бы спрашивая отчета в его движении, и тотчас оборотилась к князю.
Наконец генерал имел манеры порядочные,
был скромен, умел молчать и в то же время не давать наступать себе
на ногу, — и не по одному своему генеральству, а и как честный и благородный человек.
Князь смеялся; Аглая в досаде топнула
ногой. Ее серьезный вид, при таком разговоре, несколько удивил князя. Он чувствовал отчасти, что ему бы надо
было про что-то узнать, про что-то спросить, — во всяком случае, про что-то посерьезнее того, как пистолет заряжают. Но всё это вылетело у него из ума, кроме одного того, что пред ним сидит она, а он
на нее глядит, а о чем бы она ни заговорила, ему в эту минуту
было бы почти всё равно.
Все преступники у него
были на равной
ноге, различия не
было.
— Совершенно знаю-с; Черносвитов, изобретя свою
ногу, первым делом тогда забежал ко мне показать. Но черносвитовская
нога изобретена несравненно позже… И к тому же уверяет, что даже покойница жена его, в продолжение всего их брака, не знала, что у него, у мужа ее, деревянная
нога. «Если ты, — говорит, когда я заметил ему все нелепости, — если ты в двенадцатом году
был у Наполеона в камер-пажах, то и мне позволь похоронить
ногу на Ваганьковском».
Когда наконец они повернули с двух разных тротуаров в Гороховую и стали подходить к дому Рогожина, у князя стали опять подсекаться
ноги, так что почти трудно
было уж и идти.
Было уже около десяти часов вечера. Окна
на половине старушки стояли, как и давеча, отпертые, у Рогожина запертые, и в сумерках как бы еще заметнее становились
на них белые спущенные сторы. Князь подошел к дому с противоположного тротуара; Рогожин же с своего тротуара ступил
на крыльцо и махал ему рукой. Князь перешел к нему
на крыльцо.
Кругом, в беспорядке,
на постели, в
ногах, у самой кровати
на креслах,
на полу даже, разбросана
была снятая одежда, богатое белое шелковое платье, цветы, ленты.
В
ногах сбиты
были в комок какие-то кружева, и
на белевших кружевах, выглядывая из-под простыни, обозначался кончик обнаженной
ноги; он казался как бы выточенным из мрамора и ужасно
был неподвижен.
Неточные совпадения
Для довершения сходства фрак
на нем
был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно
на чужие
ноги.
Трудно даже и сказать, почему это; видно, уже народ такой, только и удаются те совещания, которые составляются для того, чтобы покутить или пообедать, как — то: клубы и всякие воксалы [Воксал (англ. vauxholl) — увеселительное заведение, собрание; впоследствии это название
было присвоено станционным помещениям
на железной дороге.]
на немецкую
ногу.
Из брички вылезла девка, с платком
на голове, в телогрейке, и хватила обоими кулаками в ворота так сильно, хоть бы и мужчине (малый в куртке из пеструшки [Пеструшка — домотканая пестрая ткань.]
был уже потом стащен за
ноги, ибо спал мертвецки).
Игроки
были изображены с прицелившимися киями, несколько вывороченными назад руками и косыми
ногами, только что сделавшими
на воздухе антраша.
Даже сам Собакевич, который редко отзывался о ком-нибудь с хорошей стороны, приехавши довольно поздно из города и уже совершенно раздевшись и легши
на кровать возле худощавой жены своей, сказал ей: «Я, душенька,
был у губернатора
на вечере, и у полицеймейстера обедал, и познакомился с коллежским советником Павлом Ивановичем Чичиковым: преприятный человек!»
На что супруга отвечала: «Гм!» — и толкнула его
ногою.