Легкая хрипота в ее голосе не пропадала, но тон
был милый, задушевный и простой, слишком даже простой, на оценку Теркина.
Неточные совпадения
Теркину сначала не хотелось возражать. Он уже чувствовал себя под обаянием этого
милого человека с его задушевным голосом и страдательным выражением худого лица. Еще немного, и он сам впадет, пожалуй, в другой тон, размякнет на особый лад,
будет жалеть мужика не так, как следует.
— Свой разум
есть, — говаривала она. — Сколь это ни прискорбно мне… Уповаю на милость Божию… Он, Батюшка, просветит ее и
помилует.
—
Помилуйте!.. И как еще!.. Теперь он директор значительного завода. Пять тысяч жалованья и процент. Во мне
было достаточно времени увериться. Я никого из работающих со мною не подведу.
— А ведь вы,
милый человек, по мне страдали… ась? Помните? У нас тогда совсем
было дело на мази. И почему оборвали вдруг?
—
Милый! Да ты послушай и говори потом… Разве это не жалко: мать — умная женщина, всегда
была с царем в голове — и вдруг в такое изуверство удариться!
Девушка изредка щурилась, когда повертывала голову в сторону дома, где
был юг. Ее высокая грудь вдыхала в себя струи воздуха, с
милым движением рта. Розовые губы ее заметно раскрывались, и рот оставался полуоткрытым несколько секунд — из него выглядывали тесно сидящие зубы, блестевшие на солнце.
— Сорок тысяч! — подхватил Теркин. — Так, здорово живешь… Во-первых,
милый друг, если бы у меня в настоящий момент
были собственные сорок тысяч свободных, я бы им нашел употребление… Я кредитом держусь, а не капиталом.
Она вся затихла, и в груди у нее точно совсем замерло. И так сладко
было это замирание. Радость охватила ее оттого только, что „
милый Василий Иваныч“ знает теперь, в чем она гадко поступала, что он простил ее, не отвернулся от нее, как от развратной девчонки. Никакой надежды
быть его невестой не промелькнуло перед ней. Она забыла даже, как ее десять минут назад схватило за сердце от приезда нарядной красавицы.
Никогда еще в жизни не
было Теркину так глубоко спокойно и радостно на душе, как в это утро. Пеночка своими переливами разбудила в нем не страстную, а теплую мечту о его Сане. Так
напевала бы здесь и Саня своим высоким вздрагивающим голоском. Стыдливо почувствовал он себя с Хрящевым. Этот
милый ему чудак стоит доверия. Наверное, нянька Федосеевна — они подружились — шепнула ему вчера, под вечер, что барышня обручена. Хрящев ни одним звуком не обмолвился насчет этого.
Левин слушал, как секретарь, запинаясь, читал протокол, которого, очевидно, сам не понимал; но Левин видел по лицу этого секретаря, какой он
был милый, добрый и славный человек.
Таковы слова выговаривал: // «За услуги те за великие // Добра молодца
буду миловать, // Буду жаловать его до люби // Городами ли с пригородками, // Еще селами да с приселками, // Золотой казной да бессчетною».
Неточные совпадения
Татьяна,
милая Татьяна! // С тобой теперь я слезы лью; // Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь,
милая; но прежде // Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, // Ты негу жизни узнаешь, // Ты
пьешь волшебный яд желаний, // Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед тобой // Твой искуситель роковой.
Что
было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет
милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
И вновь задумчивый, унылый // Пред
милой Ольгою своей, // Владимир не имеет силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «
Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». // Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут
был: // Язык девических мечтаний // В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны
милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. //
Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же,
милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много
есть; // Куда мне их и перечесть». —