Неточные совпадения
Я не чувствую себя покинутым в познании
бытия, и гносеология моя не
есть гносеология покинутости.
Религия
есть жизненная основа философии, религия питает философию реальным
бытием.
Даже Шеллинг, который пытался вырваться из заколдованного круга рационалистического идеализма к конкретному
бытию и мистике, даже Шеллинг бессилен
был справиться с этими проблемами.
Воссоединение с
бытием не может
быть постыдным порабощением философии, оно восстанавливает ее цель.
Оторванность от жизни и
бытия есть порабощение, порабощение необходимости и иллюзионизму.
Вот почему религиозное восстановление духовной цельности в познании
есть не порабощение познающего разума, а его освобождение, раскрытие ему путей к истине, к
бытию.
Тогда только
будет творческое возрождение философии, когда
будет решительное преобладание проблем онтологии над проблемами гносеологии, т. е. когда философия вновь займется
бытием, а не собой.
Только вера знает, что рефлексия критической гносеологии над тем, реально ли
бытие и может ли оно
быть познано,
есть ложь.
Кант
был гениальным выразителем серьезной болезни в
бытии человеческом, он философски формулировал роковой разрыв с корнями и истоками
бытия.
Наивно
было бы думать, что можно исповедовать кантианство как теорию знания, как научную методологию, а в самой жизни, в самом
бытии быть чем угодно.
Кантианство убивает не метафизику, не учение о
бытии, это
была бы невелика беда, оно убивает само
бытие, вернее, оно выражает, отражает в жизни совершившееся угашение
бытия, его отдаление от покинутого человека.
Именно те, которые переносят веру и мистику исключительно в субъективную действительность человеческого духа, те, которые отрицают мистическую реальность
бытия и пути соединения с ней, отрицают чудесную тайну преосуществления в мире объективном, в мировой душе, те должны
быть признаны рационалистами.
Для философии, которую мы называем мистической в отличие от рационалистической, реальность
бытия не может
быть подорвана никакой рассудочной рефлексией.
Философия должна
быть свободной, должна искать истину, но именно свободная философия, философия свободы приходит к тому, что лишь религиозно, лишь жизни цельного духа дается истина и
бытие.
Кант так далеко заходит в своем рационализме, что для него вся действительность, все живое
бытие есть продукт знания, мышления: мир созидается категориями субъекта, и ничто не в силах из этих тисков освободиться, ничего не является само по себе, независимо от того, что навязывается субъектом.
Когда зародилось познание из недр самой жизни, оно хотело
быть браком познающего с
бытием.
Талантливая философия Риккерта, столь ныне модная,
есть reductio ad absurdum [Сведение к нелепости (лат).] критицизма, в ней окончательно упраздняется
бытие и отрицается вековечная цель знания.
Лишь рационалистическое рассечение целостного человеческого существа может привести к утверждению самодовлеющей теоретической ценности знания, но для познающего, как для существа живого и целостного, не рационализированного, ясно, что познание имеет прежде всего практическую (не в утилитарном, конечно, смысле слова) ценность, что познание
есть функция жизни, что возможность брачного познания основана на тождестве субъекта и объекта, на раскрытии того же разума и той же бесконечной жизни в
бытии, что и в познающем.
В дискурсивном мышлении нет непосредственной данности
бытия, а
есть посредственность и выводимость.
Задача, перед которой ныне стоит гносеология,
есть восстановление
бытия в его правах и раскрытие путей к
бытию.
Способ лечения может
быть лишь один: отказ от притязаний отвлеченной философии, возврат к мистическому реализму, т. е. к истокам
бытия, к живому питанию, к познанию как функции целостного процесса жизни.
Но возврат к реализму не может
быть просто новой гносеологией; корень беды не в рационалистических гносеологиях, в которых всегда
есть много верного, а в том корень, что
бытие наше стало плохим.
Логика
есть приспособление мышления к
бытию.
Вера в Троичность
есть вера в иной мир, в здоровое, неограниченное
бытие, которое не связано ни законом тождества, ни законом исключения третьего.
Что три и один — одно, эта истина не вмещается дискурсивным мышлением, но вмещается интуитивным мышлением, свободным от власти ограниченного
бытия, в котором ничто не может
быть разом три и один, а должно
быть или три или один.
Неумирающая в нас связь с большим разумом открывает нам возможность мыслить такое
бытие, в котором третье не исключается, в котором все может
быть и А и не А, и белым и черным, равно как может
быть вневременным и внепространственным.
В онтологическом своем значении разум
есть положительный Смысл
бытия, его верховный центр, его источник и цель.
Мышление не может
быть отделено от универсального
бытия и противоположно ему; познание не может
быть отделено от универсальной жизни и противопоставлено ей.
Мышление
есть плоть от плоти и кровь от крови универсального
бытия, познание
есть плоть от плоти и кровь от крови универсальной жизни.
Всякая гносеология должна различать субъекта и объекта, но это различение не
есть различение субъекта и
бытия.
Бытие не
есть непременно объект, как склонны утверждать критические идеалисты, оно в такой же мере и субъект.
Познающий субъект со своими категориями, своими суждениями, своим объективированием
есть часть
бытия, часть жизни.
Отношение познающего субъекта к познаваемому объекту
есть отношение внутри
бытия, отношение
бытия к
бытию, а не «мышления» к «
бытию» как противостоящих друг другу.
Я именно и утверждаю, что в так называемом «иррациональном переживании» или, по моей терминологии, в первичном нерационализированном сознании совершается самое подлинное познание
бытия, совершается то касание сущего, которое не может не
быть и познанием.
Первичная, первосортная гносеология ориентирована на факте веры, которая
есть познание и
бытие разом.
Для Риккерта и родственных ему гносеологических направлений
бытие есть лишь форма экзистенциального суждения.
Свет
есть только в рационализированном сознании, в знании, до этого и вне этого нет света и нет
бытия.
Это — страшный, убийственный рационализм, для которого не только наука, знание, но и сам мир, само
бытие есть результат рационализирования, суждения.
Но ведь безумие думать, что
бытие может зависеть от познания, что оно дано лишь в науках, что вне суждения не может
быть и речи о
бытии.
Есть интуиция
бытия, но нет к нему путей дискурсивного мышления.
В действительности, рационалистическое сознание и опосредственное познание
есть лишь болезненное состояние самого
бытия, в нем совершившийся разрыв.
Только у познающего субъекта, оторванного от объекта, отсеченного от
бытия, может явиться соблазн
быть зеркалом, отражением действительности,
быть верной копией действительности.
У познающего субъекта, живущего в недрах самого
бытия, может
быть лишь желание активно творить ценности в самом
бытии, развивать
бытие к совершенству.
Знание ни в каком смысле не
есть отражение, копирование, дублирование
бытия и ни в каком смысле не
есть создание, конструирование
бытия.
Познающий субъект не
есть пассивный отражатель
бытия и не
есть активный его создатель, он живой деятель в
бытии, развиватель
бытия, повышающий творческую энергию
бытия, создатель ценностей
бытия.
Что же такое
есть знание, в чем его ценность, если смотреть на само знание как на
бытие, на смысл познания как на осуществляющийся в
бытии?
Знание
есть акт самосознания и самопознания универсального
бытия, к которому и мы приобщаемся, — функция универсального развития.
Знание не
есть отражение
бытия и не
есть конструирование
бытия, а
есть самораскрытие
бытия, его расчленение и оформление.
Знание
есть путь от хаоса к космосу, от тьмы к свету, и не потому, что познающий субъект своим трансцендентальным сознанием оформливает
бытие и распространяет на него рациональный свет, а потому, что само
бытие просветляется и оформляется в акте самопознания.
Да, знание
есть ценность, в знании совершается творческий акт, но ценность в самом
бытии, творчество в его развитии.
Неточные совпадения
Потом он взглянет на окружающее его, вкусит временных благ и успокоится, задумчиво глядя, как тихо и покойно утопает в пожаре зари вечернее солнце, наконец решит, что жизнь его не только сложилась, но и создана, даже предназначена
была так просто, немудрено, чтоб выразить возможность идеально покойной стороны человеческого
бытия.
Заключал, может
быть, из того, что поверхность сия земная не из чего иного составлена, как из тления животных и прозябений, что плодородие ее, сила питательная и возобновительная, начало свое имеет в неразрушимых и первенственных частях всяческого
бытия, которые, не переменяя своего существа, переменяют вид только свой, из сложения случайного рождающийся.
— Да, но они, Вурст, и Кнауст, и Припасов, ответят вам, что ваше сознание
бытия вытекает из совокупности всех ощущений, что это сознание
бытия есть результат ощущений, Вурст даже прямо говорит, что, коль скоро нет ощущения, нет и понятия
бытия.
К сознательному
бытию Клим Иванович Самгин возвратился разбуженный режущей болью в животе, можно
было думать, что в кишках двигается и скрежещет битое стекло.
— Люди почувствуют себя братьями только тогда, когда поймут трагизм своего
бытия в космосе, почувствуют ужас одиночества своего во вселенной, соприкоснутся прутьям железной клетки неразрешимых тайн жизни, жизни, из которой один
есть выход — в смерть.