Никогда еще мы не были так близки к окончательному осознанию той
религиозной истины, что не только Церковь как живая историческая плоть — мистична, но что мистична и сама история с ее иррациональной плотью, и сама культура — мистична.
Неточные совпадения
Но
религиозный синтез не может быть дан лишь в конце, лишь в результате аналитико-дифференцирующего процесса, лишь для будущих поколений, он дан и в начале, дан для всех живших и живущих, дан как
истина, хранимая вселенской Церковью, как древняя мудрость.
В христианстве
истина открывается младенцам, а не мудрым, и гнозис есть плод
религиозной жизни.
Для мудрого, для посвященного
истины религиозной жизни,
истины веры оказываются знанием.
Гностики и теософы лучше метафизиков и философов, поскольку они требуют посвящения для
религиозного раскрытия
истины, но и они «интеллигенты-отщепенцы» в мировом смысле этого слова, оторванные от корней, живущие гипертрофией интеллекта, безблагодатные.
Философия не может и не должна быть богословской апологетикой, она открывает
истину, но открыть ее в силах лишь тогда, когда посвящена в тайны
религиозной жизни, когда приобщена к пути
истины.
Истина освобождает, а путь к
истине открывается лишь посвящением в тайны
религиозной жизни.
Вот почему
религиозное восстановление духовной цельности в познании есть не порабощение познающего разума, а его освобождение, раскрытие ему путей к
истине, к бытию.
Но свободно должна сознать философия, что служить
истине она может лишь тогда, когда будет иметь
религиозное питание, когда «опыт» ее будет обширнее и глубже того, которым пользуется рационализм, позитивизм и критицизм.
И вот живая
истина, цельная
истина не может раскрываться лишь интеллектуально, рассудочно, рационально; с ней можно соприкоснуться лишь в опыте
религиозной жизни.
Религиозный гнозис лишь превращает частную научную
истину в
истину полную и цельную, в
истину как путь жизни.
И наука, и философия должны подчиниться свету
религиозной веры не для упразднения своих
истин, а для просветления этих
истин в полноте знания и жизни.
Вот основная
истина всякой
религиозной метафизики.
Христианская история, говорят, не удалась, христианство не осуществилось в истории, но сама эта неудача, сама неосуществленность христианства поучительна для понимания
религиозного смысла истории, поддерживает
истину христианских пророчеств.
Спасти от бесплодия и вырождения современную мистику можно только радикальным осознанием той
истины, что мистика
религиозная и церковная выше и полнее мистики нерелигиозной и нецерковной.
Искать ли того, что во всех них есть общего, чтобы, взяв это общее за скобку, объявить его квинтэссенцией
религиозной истины, как это делает всенивелирующий рационализм под разными флагами (теософия, толстовство)?
Он по-своему предчувствовал
религиозную истину о том, что женская стихия отпала от человека в грехопадении и стала объектом злого, ложного влечения, источником рабства.
Неточные совпадения
О падении оракулов, 27).] в язычестве, времена последнего уже миновали, и если теперь искать Бога только в природе, то чрез нее можно услышать не «богов», но «лестчих духов», уводящих от
истины, и сделаться жертвой
религиозного обмана.
Только
истина освобождает, и разум, постигший свою природу, свой естественный догматизм, становится способен понять и оценить надлежащим образом и свою свободу Поэтому критический догматизм
религиозной философии есть, точнее может и должен быть самою свободною и самою критической, философией.
Скажут:
истина не боится соревнования, но это не она, а мы должны бояться, мы, перед которыми в беспорядочной куче лежит все это «многообразие»
религиозного опыта [«Многообразие
религиозного опыта» — название трактата У. Джемса (рус. пер.: М., 1910).], весь этот пантеон богов и религий, целый ассортимент
истин, предлагающихся на выбор любителю, где наша
истина лежит рядом со всяческой ложью, внешне, формально ей равноправною.
То, что человек ведает как
религиозный догмат, он хочет познать и как философскую, теоретическую
истину, подобно тому как скульптор ищет того же самого в мраморном изваянии.
Отличительной особенностью философской и
религиозной точки зрения Гегеля является то, что мышление совершенно адекватно
истине, даже более, есть прямо самосознание
истины: мысль о божестве, само божество и самосознание божества есть одно и то же.