Неточные совпадения
В чуде возвращается разум и смысл, осуществляется высшее назначение
бытия, а вот умирание по законам
природы неразумно и бессмысленно, отрицает назначение
бытия.
Сам Лосский признает, что различие между явлениями, которыми занимается наука, и сущностью вещей лежит в самом
бытии, а не в
природе отношений между субъектом и объектом.
Наука говорит правду о «
природе», верно открывает «закономерность» в ней, но она ничего не знает и не может знать о происхождении самого порядка
природы, о сущности
бытия и той трагедии, которая происходит в глубинах
бытия, это уже в ведении не патологии, а физиологии — учения о здоровой сущности мира, в ведении метафизики, мистики и религии.
Абсолютный центр и смысл
бытия был потерян еще раньше; этого центра и смысла не было в ложном объективизме, капитулировавшем перед необходимостью, преклонившимся пред законом
природы вместо закона Божьего, подменившим
бытие призрачной феноменальностью.
После грехопадения человек не может уже свободно, своими естественными человеческими силами спастись, вернуться к первоисточнику
бытия, так как не свободен уже:
природа его испорчена, порабощена стихией зла, наполовину перешла в сферу небытия.
Первоначально Бог открывается человеку в
природе, в творческих силах
бытия, полных страшной тайны.
Страдание христианских святых было активно, а не пассивно: они бросали вызов законам
природы, они побеждали самые сильные страдания мира, так как находили источник высшего
бытия, перед которым всякое страдание ничтожно.
Также и ограничение, отсутствие само по себе не может считаться причиной зла, ибо полное отрицание уничтожает самую
природу бытия — добро, частичное же имеет силу не само, но по силе им отрицаемого добра.
Неточные совпадения
Кеплер предузнавал
бытие притяжательной в
природе силы, Ньютоном доказанной; в то же время родился начертавший в пространстве путь небесным телесам Коперник.
— В бога, требующего теодицеи, — не могу верить. Предпочитаю веровать в
природу, коя оправдания себе не требует, как доказано господином Дарвином. А господин Лейбниц, который пытался доказать, что-де
бытие зла совершенно совместимо с
бытием божиим и что, дескать, совместимость эта тоже совершенно и неопровержимо доказуется книгой Иова, — господин Лейбниц — не более как чудачок немецкий. И прав не он, а Гейнрих Гейне, наименовав книгу Иова «Песнь песней скептицизма».
Однако субъективность времени в этом смысле вовсе не исключает онтологической и вполне объективной
природы этого состояния: время не кажется только, но оно есть и именно выражает тварное
бытие.
Fr. 916, B, — 917, A. Cp. Quod. pot. ins. sol. Pf. II, 202: ««την άκατάληπτον θεού φύσιν, δτι μη προς το είναι μόνον καταλαβεΐν ου δύναται» (непостижимую
природу Бога нельзя постигнуть, кроме лишь Его
бытия).] (см. Муретов, цит. соч., 113–115).
«Как ψιλή άνευ χαρακτήρας δπαρξις, Бог не может быть мыслим ни безусловным благом и любовью, ни абсолютной красотою, ни совершеннейшим разумом; по своему существу Бог выше всех этих атрибутов личного
бытия, — лучше, чем само благо и любовь, совершеннее, чем сама добродетель, прекраснее, чем сама красота; его нельзя назвать и разумом в собственном смысле, ибо он выше всякой разумной
природы (οίμείνων ή λογική φύσις); он не есть даже и монада в строгом смысле, но чище, чем сама монада, и проще, чем сама простота [Legat, ad Cajum Fr. 992, с: «το πρώτον αγαθόν (ό θεός) καί καλόν και εύδαίμονα και μακάριον, ει δη τάληθές ειπείν, το κρεϊττον μεν αγαθού, κάλλιον δε καλού και μακαρίου μεν μακαριώτερον. ευδαιμονίας δε αυτής εΰδαιονέστερον» (Высшее благо — Бог — и прекрасно, и счастливо, и блаженно, если же сказать правду, то оно лучше блага, прекраснее красоты и блаженнее блаженства, счастливее самого счастья). De m. op. Pf. l, 6: «κρείττων (ό θεός) ή αυτό τάγαθόν και αυτό το καλόν, κρείττων τε και ή αρετή, και κρεϊττον ή επιστήμη».