Вне времени, в вечности, все
моменты бытия — грехопадение, искупление и окончательное спасение — свершаются, нет там временной, хронологической последовательности, а есть лишь идеальное, вневременное совершение.
Неточные совпадения
Конец мировой трагедии так же предвечно дан, как и ее начало; само время и все, что в нем протекает, есть лишь один из актов трагедии, болезнь
бытия в
момент его странствования.
Нельзя осмыслить мирового процесса, если не допустить мистической диалектики
бытия, предвечно совершающейся и завершающейся вне времени и вне всех категорий нашего мира и в одном из своих
моментов принявшей форму временного
бытия, скованного всеми этими категориями.
В один из
моментов мистической диалектики, в
момент распри Творца и творения,
бытие заболело тяжкой болезнью, которая имеет свое последовательное течение, свои уже хронологические
моменты.
Все факты земной человеческой истории имеют единственную и неповторимую важность; жизнь каждого человека на земле есть
момент абсолютного
бытия, и другого такого
момента не будет уже дано для дела спасения.
История человечества на земле есть трагедия
бытия в нескольких актах; она имеет начало и конец, имеет неповторимые
моменты внутреннего развивающегося действия; в ней каждое явление и действие имеет единственную ценность.
В ней отводится соответствующее место творчески-катастрофическим
моментам бытия, каковыми являются в жизни отдельного лица его рождение и смерть, а в жизни мира — его сотворение и конец, или новое творение («се творю все новое».
Неточные совпадения
Зато поэты задели его за живое: он стал юношей, как все. И для него настал счастливый, никому не изменяющий, всем улыбающийся
момент жизни, расцветания сил, надежд на
бытие, желания блага, доблести, деятельности, эпоха сильного биения сердца, пульса, трепета, восторженных речей и сладких слез. Ум и сердце просветлели: он стряхнул дремоту, душа запросила деятельности.
Материя рассматривается здесь, с одной стороны, как безусловное ничто, почти трансцендентное для мышления, причем всякая попытка положительного ее определения обречена на противоречивость; но вместе с тем ничто это вызвано к бытию-небытию, к быванию, и потому его можно осязать как субстрат отдельных бытийных
моментов, более того, как основу множественности, общий фон
бытия [ «материя всякого рождения, как бы кормилица — πάσης εΐναι γενέσεως ύποδοχήν αυτήν οίον τιθήνην»].
В любом миге
бытия, в каждом его
моменте просвечивает вечность, целостная и неделимая, в которой нет настоящего, прошлого и будущего, но все, что бывает, вневременно есть.
Поэтому-то на пути от ничто к нечто, от небытия к
бытию, нет скачка или транценза, метафизического μετάβασις είς άλλο γένος, [Переход в другое состояние (греч.).], не зияет hiatus, ибо и ничто, и что, — и
бытие, и небытие, одинаково есть
бытие в разных диалектических
моментах его самоопределения.
Он томится и тоскует о ней, как рыцарь о Прекрасной Даме, всегда и беззаветно в нее влюблен, ибо эта-то влюбленность, эрос
бытия, и рождает его вдохновение, хотя только в редкие и скупые
моменты дано ему закреплять свои прозрения, а чаще всего и вовсе не дано.