Беда не в том, что христианский мир отверг язычество, беда в том, что христианская история была двойственна, что
мир стал язычески-христианским, что весь он был проникнут дуалистическим сознанием.
Неточные совпадения
Отщепленной от народного целого интеллигенции всего
мира поверилось, что она окончательно вступила в третий фазис развития, окончательно освободилась от пережитков прошлого, что знанием для нее исчерпывается восприятие
мира и сознательное отношение к
миру, что все человечество тогда лишь
станет на высоту самосознания, когда вырвет из своей души семя веры и отдастся гордому, самодержавному, всесильному знанию.
Воля наша избрала данный нам в опыте
мир, «этот»
мир, объектом своей любви, и он
стал для нас принудителен,
стал навязчив.
Лишь религиозные философы окончательно возвышаются над «мудростью
мира сего» и
становятся «безумными», т. е. «мудрыми».
Мир атомизировался,
стал материально тяжелым, в нем воцарилась необходимость и внешняя закономерность.
В язычестве было ощущение первоначальной святости плоти и плотской жизни, был здоровый религиозный материализм, реалистическое чувство земли, но язычество было бессильно перед тлением плоти всего
мира, не могло так преобразить плоть, чтоб она
стала вечной и совершенной, не могло вырвать из плоти грех и зло.
Перед Иисусом Сладчайшим все в
мире потеряло свою прелесть,
стало пресным.
Пусть умственно сравнивают Христа с Буддой, Сократом или Магометом, все же в глубине чувствуют, что это не то, что с пришествием Христа изменился космический состав
мира, что вошла в
мир сила не от
мира сего, что трансцендентное
стало имманентным.
Почему великая, святая идея теократии, Града Божьего,
стала ненавистной новому человечеству, почему оно отказалось от томления по небу, почему ничего не вышло с грандиозным опытом охристианить
мир без остатка?
На пустом месте религиозного сознания христианского
мира, которое до сих пор заполнялось ложью, появился гуманизм и
стал поднимать человека, ставить его на ноги.
Элементы этого же
мира должны быть подготовлены для вечности, плоть этого
мира и каждого существа в этом
мире должна
стать нетленной.
Когда снимается бремя свободы, распятая правда не может уже быть воспринята, она
становится видимой вещью, царством этого
мира.
До последнего обострения проблема Востока и Запада пойдет лишь тогда, когда слишком реально
станет перед всем христианским
миром, призванным хранить христианское откровение о личности, опасность восточно-монгольской стихии безличности, допущенной уже внутрь американско-европейской цивилизации.
Литературные круги давно ему опротивели, в этом
мире все
стало ему чуждо.
Католический разрыв церковного общества на две части сказался еще в том, что
мир был лишен священного писания как непосредственного источника религиозной жизни и духовенство
стало между Евангелием и душами человеческими.
Карточки Машиной мне не пришлось получить. Но у меня были ее волосы: через Юлю мы обменялись с нею волосами. И до сих пор не могу определить, что в этой моей любви было начитанного и что подлинного. Но знаю, когда я в честь Маши прыгал с беседки, в душе был сверкающий восторг, смеявшийся над опасностью; и когда я открывал аптечную коробочку с картинкой и смотрел на хранившуюся в ней прядь каштановых волос, —
мир становился для меня значительнее и поэтичнее.
Неточные совпадения
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух
становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над
миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно
становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
От природы была она характера смешливого, веселого и миролюбивого, но от беспрерывных несчастий и неудач она до того яростно
стала желать и требовать, чтобы все жили в
мире и радости и не смели жить иначе, что самый легкий диссонанс в жизни, самая малейшая неудача
стали приводить ее тотчас же чуть не в исступление, и она в один миг, после самых ярких надежд и фантазий, начинала клясть судьбу, рвать и метать все, что ни попадало под руку, и колотиться головой об стену.
Раскольников
стал было вставать. Ему сделалось и тяжело, и душно, и как-то неловко, что он пришел сюда. В Свидригайлове он убедился как в самом пустейшем и ничтожнейшем злодее в
мире.
Думаете, купили спокойствие и
мир; думаете, пановать
станете?
Насытил злость Комар; Льва жалует он
миром: // Из Ахиллеса вдруг
становится Омиром, // И сам // Летит трубить свою победу по лесам.