Неточные совпадения
Но, с другой стороны, христианство необычайно возвышает человека, признает его образом и подобием Божиим, признает в нем духовное начало, возвышающее его над природным и социальным
миром, признает в нем духовную свободу, независимо от царства кесаря, верит, что сам Бог
стал человеком и этим возвысил человека до небес.
Эгоцентрик обыкновенно не персоналистически определяет своё отношение к
миру и людям, он именно легко
становится на точку зрения объектной установки ценностей.
К мышлению об обществе, свободном от категорий господства и рабства, неприменимы обычные социологические понятия, оно предполагает отрешенность, негативность в отношении ко всему, на чем покоится общество в царстве кесаря, т. е. в
мире объективированном, где человек
становится тоже объектом.
Бог, понятый как объект со всеми свойствами объективированного
мира,
стал источником рабства.
Утонченный индивидуализм нового времени, которое, впрочем,
стало очень старым, индивидуализм, идущий от Петрарки и Ренессанса, был бегством от
мира и общества к самому себе, к собственной душе, в лирику, поэзию, музыку.
Из Евангелия следует, что царствует всегда «князь
мира сего», что он
становится во главе государств и империй.
Ненависть и убийство существуют лишь в
мире, где люди
стали объектами, где человеческое существование объективировано.
Но царем земли, гражданином этого
мира он
стать ещё не мог, для него существовали границы, которых он никогда переступить не мог.
Эта надежда на пролетария обыкновенно не исполняется, потому что, когда пролетарий побеждает, он
становится буржуа, гражданином этого преображенного
мира и царем этой земли.
Мудрецы всего
мира во все времена говорили, что богатство, деньги не дают счастья, это
стало общим местом.
Любовь, любовь персоналистическая, обращенная к личному бессмертию, не вмещается в обыденности объективированного
мира, она им извергается и этим
становится на границу смерти, понимая смерть в более широком смысле, чем смерть физическая.
Стремленье выйти в другой
мир становилось все сильнее и сильнее, и с тем вместе росло презрение к моей темнице и к ее жестоким часовым, я повторяла беспрерывно стихи Чернеца:
Карточки Машиной мне не пришлось получить. Но у меня были ее волосы: через Юлю мы обменялись с нею волосами. И до сих пор не могу определить, что в этой моей любви было начитанного и что подлинного. Но знаю, когда я в честь Маши прыгал с беседки, в душе был сверкающий восторг, смеявшийся над опасностью; и когда я открывал аптечную коробочку с картинкой и смотрел на хранившуюся в ней прядь каштановых волос, —
мир становился для меня значительнее и поэтичнее.
Неточные совпадения
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух
становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над
миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно
становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
От природы была она характера смешливого, веселого и миролюбивого, но от беспрерывных несчастий и неудач она до того яростно
стала желать и требовать, чтобы все жили в
мире и радости и не смели жить иначе, что самый легкий диссонанс в жизни, самая малейшая неудача
стали приводить ее тотчас же чуть не в исступление, и она в один миг, после самых ярких надежд и фантазий, начинала клясть судьбу, рвать и метать все, что ни попадало под руку, и колотиться головой об стену.
Раскольников
стал было вставать. Ему сделалось и тяжело, и душно, и как-то неловко, что он пришел сюда. В Свидригайлове он убедился как в самом пустейшем и ничтожнейшем злодее в
мире.
Думаете, купили спокойствие и
мир; думаете, пановать
станете?
Насытил злость Комар; Льва жалует он
миром: // Из Ахиллеса вдруг
становится Омиром, // И сам // Летит трубить свою победу по лесам.