Неточные совпадения
Свобода, прежде всего свобода — вот душа христианской философии
и вот что не дается
никакой другой, отвлеченной
и рационалистической философии.
Кантианство
и есть порождение ложной, болезненной духовности, в Канте действительно нет уже
никакого язычества, так как нет матери-земли.
Никакая философия не может дать веры
и заменить веры, она может лишь подвести к вере, лишь устранить некоторые препятствия.
Риккерт
и его ученики скажут, что это первичное сознание есть лишь иррациональное «переживание», с которым не имеют
никакого дела гносеология
и философия, что тут можно только «переживать»
и нельзя познавать.
В сущности, не твердость науки обосновывается гносеологией, а твердость гносеологии обосновывается наукой
и без твердости науки
никакой почвы не имеет.
Для него научное знание
и есть бытие; его рационализм не ограничивается
никаким вторжением иррационального, как у Риккерта.
Вся культура развивается из культа, это исторически
и научно установлено; культ же есть объективирование религиозной мистики,
и в нем нет
никакой рационализации.
Никакого субъекта
и мышления вне действительности, вне бытия нет; на такое место
и стать нельзя — место это есть пустота, фикция.
Не-я не отделено от я
никакой пропастью, не-я входит в я, что
и называется знанием, а потом выходит из я.
Для мистического эмпиризма не существует
никакого различия между всеобщим априоризмом
и всеобщим апостериоризмом, так как априорная твердость заключена в самом бытии
и в нас входит.
Содержа в себе всю полноту бытия, абсолютное не подчиняется законам противоречия
и исключенного третьего не в том смысле, чтобы оно отменяло их, а в том смысле, что они не имеют
никакого отношения к абсолютному, подобно тому как теоремы геометрии не отменяются этикой, но не имеют
никакого применения к ней».
Божество есть абсолютное, полное бытие, сущий субъект всякого бытия, положительное всеединство; вне Божества нельзя мыслить
никакого бытия, в Нем пребывает идеальный космос, в космосе этом осуществлено совершенное бытие всех
и всего.
Замечательный анализ идеи бытия дан русским философом Козловым.]
и всецелого пребывания его в абсолютном Существе есть идея первоначальная, нам данная из непосредственного источника, не искоренимая
никакими софизмами позитивизма
и критицизма, ни из чего не выводимая, усматриваемая в глубине.
От бытия нельзя отделаться
никакими фокусами критического мышления, бытие изначально навязано нашему органическому мышлению, дано ему непосредственно,
и здоровое религиозное сознание народов понимает это гораздо лучше болезненного
и извращенного рационалистического сознания новых философов.
Вне сферы абсолютного бытия
никакое иное бытие, относительное
и злое, не может быть осознано как в какой бы то ни было мере ему равносильное
и противопоставимое.
Поэтому Бог не ответствен за зло
и нет
никакого другого бога, кроме Бога добра.
Относительное несопоставимо с Абсолютным, так как ничтожно перед ним
и не самостоятельно, не мыслимо вне Абсолютного
и не занимает внутри его
никакого особого места.
Относительно все, что вне Бога
и против Бога, не лежит в одной плоскости с абсолютным Божеством
и не представляет
никакой самостоятельной плоскости.
Злое не есть другое Абсолютное
и не имеет
никакого места в едином Абсолютном; оно относительно
и в своей относительности не соотносительно с Абсолютным, [Абсолютное
и относительное потому не могут мыслиться соотносительными в одной плоскости, что этим Абсолютное было бы превращено в относительное.
Логическая же
и грамматическая противоположность между абсолютным
и относительным
никакого реального соотношения за собою не скрывает.] не есть иное бытие
и не есть часть того же бытия, а есть небытие, в духе небытия зачалось
и пребывает.
Но
и для философствующего разума ясно, что насильственное добро, насильственная прикованность к Богу не имела бы
никакой ценности, что существо, лишенное свободы избрания, свободы отпадения, не было бы личностью.
Вера в естественное бессмертие сама по себе бесплодна
и безотрадна; для этой веры не может быть
никакой задачи жизни
и самое лучшее поскорее умереть, смертью отделить душу от тела, уйти из мира.
Для восточных верований в метемпсихоз плоть человека не имеет
никакого значения; душа человека может перейти в кошку,
и потому нет смысла жизни, смысла земной истории, так как смысл этот тесно связан с утверждением безусловного значения плоти.
Для греческого религиозного сознания мир был бессмысленным круговоротом играющих сил природы
и не было
никакого разрешения этой игры,
никакого исхода,
никакой надежды для человеческого лица.
Католичество было пропитано этой языческой антропологией
и теряло связь с божеским; православие сохранило связь с божеским, но не имело
никакой самостоятельной антропологии, отражало восточную приниженность человеческой стихии.
В самом факте большого страдания
никакой заслуги не было
и не было бы ничего спасительного для мира.
Но если бы мы увидели того, кто окончательно
и бесповоротно избрал путь зла, то он не мог бы уже вызвать к себе
никакого сострадания.
Ну
и называют мистикой то, что к мистике
никакого отношения не имеет.
Мистика не терпит
никакой полиции, не выносит
никаких разрешений
и запретов, она сама выше всех рациональных инстанций
и критических сознаний.
Субъективная мистика переживаний не имеет
никакой связи с мировым
и историческим процессом, в котором навеки все остается неизменно натуральным
и рациональным.
Ожидание Третьего Царства, Царства Духа Святого, по существу своему церковно
и вне Церкви не может иметь
никакого смысла.
К Гюисмансу не пристала
никакая пошлость моды
и популярности.
Все герои Гюисманса — он сам в разные периоды его жизни,
и, кроме этого единственного героя,
никаких действующих лиц нет.
Католическое движение теперь очень сильно,
никакие гонения, духовные
и материальные, не могут ослабить его, скорее укрепляют.
Неточные совпадения
— Но знаете ли, что такого рода покупки, я это говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны,
и расскажи я или кто иной — такому человеку не будет
никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах
и невесть в каких местах, куда бы
никакому автору не пришло в мысль забраться
и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось,
и конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет
никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
«Конечно, — говорили иные, — это так, против этого
и спору нет: земли в южных губерниях, точно, хороши
и плодородны; но каково будет крестьянам Чичикова без воды? реки ведь нет
никакой».
— Теперь тот самый, у которого в руках участь многих
и которого
никакие просьбы не в силах были умолить, тот самый бросается теперь к ногам вашим, вас всех просит.