Неточные совпадения
В победу правды
жизни над
злом смерти нужно верить, нужно любить Спасителя, чтобы открылось чудо Его воскресения.
Воскресение Христа есть единственный абсолютно разумный факт мировой
жизни; в победе
жизни над смертью, правды над
злом есть Разум, Смысл.
Но сам же Лосский помогает нам перенести вопрос о дефектах познания на почву онтологическую, увидеть корень
зла в самом бытии, в самой живой действительности, а не в том, что субъект конструирует объект и тем умерщвляет в нем
жизнь.
Если
зло и страдания
жизни, смерть и ужас бытия не являются результатом предмирного преступления богоотступничества, великого греха всего творения, свободного избрания
злого пути, если нет коллективной ответственности всего творения за
зло мира, нет круговой поруки, то теодицея [Теодицеей называется проблема оправдания Бога, но само это словосочетание вызывает возражение.
Возложить на Творца ответственность за
зло творения есть величайший из соблазнов духа
зла, отравляющий источники религиозной
жизни.
Возрождение религиозного смысла
жизни связано с сознанием источника мирового
зла, с окончательным решением проблемы теодицеи.
Существование
зла в мире не только не есть аргумент в пользу атеизма, не только не должно восстанавливать против Бога, но и приводит к сознанию высшего смысла
жизни, великой задачи мировой истории.
В язычестве было ощущение первоначальной святости плоти и плотской
жизни, был здоровый религиозный материализм, реалистическое чувство земли, но язычество было бессильно перед тлением плоти всего мира, не могло так преобразить плоть, чтоб она стала вечной и совершенной, не могло вырвать из плоти грех и
зло.
Спасение есть победа над первоисточником мировой испорченности, вырывание корней
зла; спасение есть полное преобразование всего бытия, рождение к новой
жизни самой материи мира.
Религиозно должен человек охранять себя и свою
жизнь от
злых сил, собирать жизненные силы для участия в деле спасения, осуществляемого мировой историей.
Победимость природы, лежащей во
зле, победимость ужаса
жизни и ужаса смерти опытно показана христианскими святыми.
Вся языческая полнота
жизни, так соблазняющая многих и в наше время, не есть
зло и не подлежит уничтожению; все это богатство бытия должно быть завоевано окончательно, и недостаточность и ложь язычества в том и заключалась, что оно не могло отвоевать и утвердить бытие, что закон тления губил мир и язычество беспомощно перед ним останавливалось.
Нельзя ответственность за страдание и
зло возлагать на других, на внешние силы, на власть, на социальные неравенства, на те или иные классы: ответственны мы сами, как свободные сыны; наша греховность и наше творческое бессилие порождают дурную власть и социальные несправедливости, и ничто не улучшается от одной внешней перемены власти и условий
жизни.
Вопрос о сущности
зла есть основной вопрос
жизни и смерти, и нет решения этого вопроса вне религии Св.
Гюисманс вышел из натуралистической школы
Золя, и эта печать натурализма осталась на нем всю
жизнь.
— Вы для возбуждения плоти, для соблазна мужей трудной жизни пользуетесь искусствами этими, а они — ложь и фальшь. От вас, покорных рабынь гибельного демона, все
зло жизни, и суета, и пыль словесная, и грязь, и преступность — все от вас! Всякое тление души, и горестная смерть, и бунты людей, халдейство ученое и всяческое хамство, иезуитство, фармазонство, и ереси, и все, что для угашения духа, потому что дух — враг дьявола, господина вашего!
Христианство есть сплошное противоречие. И христианское отношение к войне роковым образом противоречиво. Христианская война невозможна, как невозможно христианское государство, христианское насилие и убийство. Но весь ужас жизни изживается христианином, как крест и искупление вины. Война есть вина, но она также есть и искупление вины. В ней неправедная, грешная,
злая жизнь возносится на крест.
— Смотришь на происходящее, и лишь одно утешает:
зло жизни, возрастая, собирается воедино, как бы для того, чтоб легче было преодолеть его силу. Всегда так наблюдал я: появляется малый стерженёк зла и затем на него, как на веретено нитка, нарастает всё больше и больше злого. Рассеянное преодолеть — трудно, соединённое же возможно отсечь мечом справедливости сразу…
Неточные совпадения
Как будто мрак надвинулся на ее
жизнь: она поняла, что те ее дети, которыми она так гордилась, были не только самые обыкновенные, но даже нехорошие, дурно воспитанные дети, с грубыми, зверскими наклонностями,
злые дети.
— Ты ведь не признаешь, чтобы можно было любить калачи, когда есть отсыпной паек, — по твоему, это преступление; а я не признаю
жизни без любви, — сказал он, поняв по своему вопрос Левина. Что ж делать, я так сотворен. И право, так мало делается этим кому-нибудь
зла, а себе столько удовольствия…
В первый раз тогда поняв ясно, что для всякого человека и для него впереди ничего не было, кроме страдания, смерти и вечного забвения, он решил, что так нельзя жить, что надо или объяснить свою
жизнь так, чтобы она не представлялась
злой насмешкой какого-то дьявола, или застрелиться.
Зло порождает
зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея
зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей
жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Меж ими всё рождало споры // И к размышлению влекло: // Племен минувших договоры, // Плоды наук, добро и
зло, // И предрассудки вековые, // И гроба тайны роковые, // Судьба и
жизнь в свою чреду, — // Всё подвергалось их суду. // Поэт в жару своих суждений // Читал, забывшись, между тем // Отрывки северных поэм, // И снисходительный Евгений, // Хоть их не много понимал, // Прилежно юноше внимал.