Христианство есть сплошное противоречие. И христианское отношение к войне роковым образом противоречиво. Христианская война невозможна, как невозможно христианское государство, христианское насилие и убийство. Но весь ужас жизни изживается христианином, как крест и искупление вины. Война есть вина, но она также есть и искупление вины. В ней неправедная, грешная,
злая жизнь возносится на крест.
Неточные совпадения
Но война, сама по себе, не творит новой
жизни, она — лишь конец старого, рефлексия на
зло.
В самых причудливых и разнообразных формах русская душа выражает свою заветную идею о мировом избавлении от
зла и горя, о нарождении новой
жизни для всего человечества.
В Париже — последнее истончение культуры, великой и всемирной латинской культуры, перед лицом которой культура Германии есть варварство, и в том же Париже — крайнее
зло новой культуры, новой свободной
жизни человечества — царство мещанства и буржуазности.
Люди духа иногда с легкостью отворачиваются от войны, как от чего-то внешне-материального, как чуждого
зла, насильственно навязанного, от которого можно и должно уйти в высшие сферы духовной
жизни.
Но
зло, творимое культурой, как и
зло, творимое войной, — вторично, а не первично, оно — ответ на
зло изначальное, на тьму, обнимающую первооснову
жизни.
Абсолютная истина о непротивлении
злу насилием не есть закон
жизни в этом хаотическом и темном мире, погруженном в материальную относительность, внутренно проникнутом разделением и враждой.
Это — изживание внутренней тьмы мировой
жизни, внутреннего
зла, принятие вины и искупления.
Быть сильным духом, не бояться ужасов и испытаний
жизни, принимать неизбежное и очистительное страдание, бороться против
зла — остается императивом истинно-христианского сознания.
Зло и неправда нашей общественной и государственной
жизни делали нашу мысль элементарной и упрощенной.
В природной органической
жизни дух и плоть еще не дифференцированы, но означает это не высшее состояние духа, а элементарное его состояние, всегда связанное с тяжелой борьбой за существование и
злым принуждением.
Мы ведь очень легко принимаем наше творческое эстетическое восприятие природы за
жизнь самой природы и с трудом видим
зло и неволю, заложенные в природной
жизни.
Одинаково ложно видеть повсюду в
жизни мира торжество
злой дьявольской силы и видеть прогрессирующее раскрытие и торжество божьей доброй силы.
Ужас человеческой
жизни заключается в том, что добро осуществляют при помощи
зла, правду — при помощи лжи, красоту — при помощи уродства, свободу — при помощи насилия.
Трагизм человеческой
жизни прежде всего не в конфликте добра и
зла, а в конфликте положительных ценностей.
Маркса нужно понимать в том смысле, что он считал определяемость всей
жизни человека экономикой скорее
злом прошлого, чем истиной на веки веков.
Вывод тот, что национальность есть положительная ценность, обогащающая
жизнь человечества, без этого представляющего собой абстракцию, национализм же есть
злое, эгоистическое самоутверждение и презрение и даже ненависть к другим народам.
Человек, раненный
злом окружающего мира, имеет потребность вообразить, вызвать образ совершенного, гармонического строя общественной
жизни.
Свобода предполагает, что
жизнь не окончательно регулирована и рационализирована, что в ней есть
зло, которое должно быть побеждено свободным усилием духа.
— Вы для возбуждения плоти, для соблазна мужей трудной жизни пользуетесь искусствами этими, а они — ложь и фальшь. От вас, покорных рабынь гибельного демона, все
зло жизни, и суета, и пыль словесная, и грязь, и преступность — все от вас! Всякое тление души, и горестная смерть, и бунты людей, халдейство ученое и всяческое хамство, иезуитство, фармазонство, и ереси, и все, что для угашения духа, потому что дух — враг дьявола, господина вашего!
— Смотришь на происходящее, и лишь одно утешает:
зло жизни, возрастая, собирается воедино, как бы для того, чтоб легче было преодолеть его силу. Всегда так наблюдал я: появляется малый стерженёк зла и затем на него, как на веретено нитка, нарастает всё больше и больше злого. Рассеянное преодолеть — трудно, соединённое же возможно отсечь мечом справедливости сразу…
Неточные совпадения
Как будто мрак надвинулся на ее
жизнь: она поняла, что те ее дети, которыми она так гордилась, были не только самые обыкновенные, но даже нехорошие, дурно воспитанные дети, с грубыми, зверскими наклонностями,
злые дети.
— Ты ведь не признаешь, чтобы можно было любить калачи, когда есть отсыпной паек, — по твоему, это преступление; а я не признаю
жизни без любви, — сказал он, поняв по своему вопрос Левина. Что ж делать, я так сотворен. И право, так мало делается этим кому-нибудь
зла, а себе столько удовольствия…
В первый раз тогда поняв ясно, что для всякого человека и для него впереди ничего не было, кроме страдания, смерти и вечного забвения, он решил, что так нельзя жить, что надо или объяснить свою
жизнь так, чтобы она не представлялась
злой насмешкой какого-то дьявола, или застрелиться.
Зло порождает
зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея
зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей
жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Меж ими всё рождало споры // И к размышлению влекло: // Племен минувших договоры, // Плоды наук, добро и
зло, // И предрассудки вековые, // И гроба тайны роковые, // Судьба и
жизнь в свою чреду, — // Всё подвергалось их суду. // Поэт в жару своих суждений // Читал, забывшись, между тем // Отрывки северных поэм, // И снисходительный Евгений, // Хоть их не много понимал, // Прилежно юноше внимал.